Дина принялась изо всех сил колотить в железную дверь. Ее маленькие кулаки уже были разбиты в кровь, но отчаяние заглушало боль. Она била и кричала до тех пор, пока дверь наконец не отворилась.
– Я тебе покажу, как бесноваться! В карцер захотела, дрянь?
Дине было безразлично, что с ней будет дальше. Она добилась своего и теперь закричала так, что раздалось на весь корпус:
– Предательство! Меняют замки! Предательство!…
Крик девушки донесся до Парабеллума. О предстоящем нападении знали только трое – Дайна, он и… значит… предатель. Не умом дошел Парабеллум до этого убеждения, а сердцем. Колебания и сомнения многих дней неожиданно перешли в глубокую уверенность. Прежде чем Лип Тулиан успел схватиться за свой браунинг, руки Парабеллума уже стиснули мертвой хваткой горло предателя.
Лишь в последний миг надзирателю удалось спасти Липа Тулиана. Не зная, как быть с полумертвым арестантом, он притащил его в пустую камеру и по привычке запер. Потом повел Дину вниз, в карцер.
3
Тени одна за другой скользили вдоль наружной стены и замирали у ворот тюрьмы. Решающий момент. В этом напряженной, неестественной тишине у железнодорожной насыпи послышались шаги. Там занимали позиции бомбисты Фауста.
Атаман вложил ключ в скважину замка.
– Кто идет? – спросил сонный голос.
– Что, начальство не узнаешь? – ответил Атаман, подражая немецкому выговору Людвига.
Не успели часовые высказать свои сомнения, как уже лежали связанные, с заткнутыми ртами. Бесшумно боевики двинулись дальше. И вдруг глухой удар – у Брачки из-за пояса выпал топор. Он нагнулся за ним, и это спасло его от затрещины Атамана.
– У, растяпа! – еле слышно прошипел Атаман. – Брось его, стрелять помешает!
Но Брачка не послушался. Он сунул топор в руку Лихачу и шепнул:
– Пригодится еще, поверь мне!
Кругом было тихо. Можно было отправляться дальше. Робис подал знак. И пятьдесят человек, словно хорошо обученные солдаты, рассыпались вдоль забора, за которым светились окна административного корпуса. Огневое прикрытие было обеспечено. Лишь теперь Робис со своей группой пересек двор.
Дверь корпуса. Очередное и самое трудное препятствие. Удастся ли его преодолеть? Вдруг Робис выкинул нечто такое, что привело остальных в полное замешательство, – он громко забарабанил в дверь:
– Быстрее, тревога! Боевики напали!
Дверь тут же распахнулась. Короткая схватка с часовым, и путь свободен. Робис бросился к ближайшей камере. С замиранием сердца он вставил ключ в замок. А если Фауст привез не те ключи? Поворачивается. Значит, те! Ну, теперь уж помехи не будет!
Робис стал на пороге. Он еще никогда не был в тюрьме. Маленькая, полутемная камера. Тусклый свет дежурной лампочки едва освещает скрюченное на койке тело.
– Выходи быстрей!
Ответа не последовало.
– Ты свободен, товарищ, разве не веришь?
– Не могу двинуться. Я совсем разбит, – донесся в ответ искусственно приглушенный голос.
Но Робис все-таки узнал этот голос – Лип Тулиан!…
– Проклятье, ключ не подходит! – раздалась чья-то брань.
И словно эхо с другой стороны:
– Не годится, не открывает!
Робис выбежал, захлопнув за собой дверь. Не может быть! Он подскочил к Лихачу и вырвал у него из рук ключ. Попробовал на одной камере, на другой… Изнутри люди бросались к дверям с криком:
– Сюда, сюда! Освободите!