Наконец явился сам поручик.
– Где унтер? – рявкнул он хриплым голосом.
– Ушли вас искать, ваше благородие.
– А чтоб его черти подрали! Ведите их! – Поручик торопился покончить с этой нудной обязанностью.
Передние подняли свои вещи и зашевелились.
– Сколько их тут у тебя?
– Сорок один, ваше благородие, – доложил ефрейтор.
– Пересчитать!
Как ефрейтор ни старался, больше тридцати девяти не набиралось.
– Не виновен я, ваше благородие, однако двоих недочет, – оправдывался он срывающимся от страха голосом.
– В глазах у тебя недочет, баранья башка! – Поручик указал на Шампиона и шпика, которых солдаты тут же втолкнули в круг.
Сознание того, что он уже не успеет ни повидать Русениека, ни отправить корреспонденцию, взбесило Шампиона.
– Я иностранец, журналист, специальный корреспондент! Понимаете? – громко кричал он по-немецки. – Меня знает сам господин Регус!
– Не мое дело! Число должно сойтись, вот и все!
Не желая открывать себя, шпик подошел к поручику и шепнул ему что-то на ухо.
– Какой же вы тайный, ежели всякому вас видно?! – загоготал офицер. – Давай назад, бестия!
В воротах появился Регус в сопровождении Лихеева. Шампион уже хотел броситься к нему, но неожиданно изменил свое намерение и протиснулся поглубже в толпу. Если Регус спохватится, что двоих недостает, боевикам придется туго. Тогда уж лучше пусть его задержат.
Но Шампион забыл о шпике, а тот поспешил отплатить поручику.
Раздался зычный голос Регуса:
– Мой агент говорит, что двоих не хватает! Тут что-то неладно!
Офицер развел руками:
– Пускай ваши агенты не крутятся под ногами, а то только путают мне весь счет.
– Дозвольте спросить, господин поручик, в чем дело? – спросил возвратившийся унтер. – Не хватает?… Никак не может быть! Тут все на виду, как в бутылке! Сию минуту пересчитаем.
– Четыре… одиннадцать… двадцать шесть… тридцать восемь… – считал вместе с ним Шампион и, когда на нем остановился указательный палец унтера, в глубочайшем недоумении констатировал: – Сорок два!
Лишь теперь он заметил, как в толпе снова мелькнули три гимназические фуражки. Физиономия унтера вытянулась.
– Ничего понять не могу, ваше высокоблагородие, – заикался он. – Теперь один лишний!
– Надрызгался! За версту пивом разит! – орал Регус. – Разве хватит у тебя мозгов сосчитать в такой толчее?! Выводи по одному, я сам пересчитаю!
Робис дернул Брачку за рукав – снова придется лезть в люк и спрятаться в погребе. Упеслаце с сыном загородили их, чтобы никто не заметил их исчезновения. Но на сей раз это оказалось излишним. Из квартиры на втором этаже вдруг раздался крик, от которого у всех кровь заледенела в жилах. Человек, идя на смерть, бросал последний вызов миру тиранов:
– Бросаем бомбу, бегите! Да здравствует свобода!
Его слова еще не успели смолкнуть, как люди, толкая друг друга, рванулись к выходу на улицу. Поднялась страшная давка. Под напором толпы ворота слетели с петель и рухнули на тротуар. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Робис и Брачка смешались с толпой бегущих. Они мчались со всех ног и орали благим матом: