— Привет мам Вер, это Полина. А где у нас женская консультация районная, — я придвинула блокнот и взяла карандаш в руку.
— Здравствуй Полиночка, а тебе зачем? — Я хмыкнула.
— Ох, мам Вера, всё то вам расскажи, задержка у меня.
Шутка вышла не совсем удачная, подумала я, взглянув на резко побледневшую Веронику, да и мама Вера мне не чужая.
— Шучу я, не волнуйтесь.
Я записала адрес, взяла сумку ключи от квартиры и машины, проверила в паспорте страховой полис, кивнула Веронике Андреевне.
— Пойдёмте.
Она молча встала. Молодец, тётка, подумала я, удар держит. На моей машине мы подъехали к консультации, в полной тишине, пришли в регистратуру. Минут тридцать выписывали мне карту, потом я выясняла время приёма моего участка, которое как раз уже закончилось в 12 часов дня и воевала за саму карту, которую мне не давали, так моё время прошло, и если другой врач согласится меня принять, то он должен прийти в регистратуру и сам взять мою карту. Я прикинула, ну допустим я врач, и в принципе не против принять ещё одного пациента, но если при этом придётся тащится в регистратуру, то тогда я точно буду против. Я молча сунула в окно 200 рублей, в ответ так же молча получила карту. Вот, страна! Ни чего нельзя, но если очень хочется, то можно! Мы молча прошлись по коридору я выбирала очередь по меньше.
— Кто последний в 7? Ага. А кто последний в 9? Угу. А кто последний в 12?
— Никого, — обрадовала меня, словоохотливая бабулька.
— Прекрасно, нам как раз туда. — Я усадила Веронику Андреевну на скамейку в коридоре и вошла в кабинет. Тётка попалась молодая, народом сильно не задёрганная и посему не вредная. Согласилась меня осмотреть, не смотря на принадлежность к другому участку. Я залезла на жуткое доисторическое кресло, глядя на которое сразу пропадает желание, не только рожать, но и заниматься тем, что приводит к самим родам месяцев через 9. Врачиха написала, чего-то в карте, одела одноразовые перчатки, подошла ко мне. Молча уставилась на меня через линзы очков и маску.
— А от меня то вы что хотите? — спросила она, снимая маску и перчатки.
— Справку, — ответила я, аккуратно сползая с раритетной конструкции.
— Какую справку?
— А какие бывают?
— Вы что, издеваетесь?
— Ни в коем случае, — поторопилась я успокоить закипающую врачиху, натягивая джинсы.
Открыла дверь, позвала Веронику и показала на стул для пациентов возле стола врача.
— А это ещё кто? — Совсем растерялась докторша.
— Понимаете, — пыхтела я у стола, завязывая кроссовки. — Эта женщина, жена моего шефа, ей сказали, что я его любовница, и я хочу справку, для неё, что я не могу быть его любовницей, по причине своей девственности. Вероника Андреевна сидела, открыв рот. Да уж, новость не для слабонервных. Но врачиха не унималась.
— Девушка, мы не даём таких справок.
— Ну какие-то вы даёте, — я тоже не отставала.
Врачиха молча написала, что-то в бланке, шлёпнула штамп, протянула мне листок. Я прочитала вслух.
— Пациент Воронцова П.А. Осмотр не может быть произведён по причине наличия девственной плевы. Врач Соколовская Т.М.
— Ну вот! — Обрадовалась я. — Спасибо вам огромное. Я положила на стол 500 рублей.
— Не надо, заберите.
— Это просто спасибо за то, что приняли и объяснения мои невнятные выслушали. Большое спасибо.
Я Подхватила Веронику Андреевну под руку и потащила к выходу. Соколовская крикнула нам в след:
— Печать в регистратуре.
Посмотрела на сияющую госпожу Скворцову.