— Я тебя внизу жду! Где ты ходишь?
— Виктор, вы ведите этот чемодан? — Марина показала пальцем. — Такие тяжести нельзя носить юным леди! Вы хотели сделать свою дочь леди? Так возьмите чемодан и не забудьте открыть Полине дверь.
Если бы у меня были силы, я упала бы от смеха. Лицо папашки было достойной наградой за моё детство. В такси я заснула, под бубнёшь отца о сумасшедших бабах, обувших его на целое состояние, и, выставивших его при этом полным ослом! Возле дома меня бесцеремонно ткнули в бок, и велели взять чемодан. Я бросилась спросонья, но по дороге проснулась! Вот ещё!
Я развернулась к таксисту, мило улыбаясь.
— Вы мне не поможете? Он такой тяжёлый! — Парень кивнул и понёс чемодан.
Я замыкала шествие. Дома я царским жестом залезла к папашке в нагрудный карман, в котором он обычно держал пару тысяч на мелкие расходы и сунула всё таксисту. Сердечно поблагодарила, закрыла дверь и поплелась в кровать, скидывая одежду прямо на ходу.
— Полина! Что за хрень? — Взвился папашка.
Я сделала страшные глаза.
— Не кричи на леди! — И захлопнула дверь в спальню. Уже падая, кулём на кровать, я услышала из коридора:
— Вот стерва! Вылитая мать! — «Интересно, что он имел в виду?» — Подумала я, но развить мысль дальше мне не удалось. Я отключилась.
Утром я быстренько умылась, натянула новые джинсы, симпатичную маечку и новые кроссовки и выплыла на кухню. Папашка читал газету.
— Сегодня у нас по плану салон: с визажистом, маникюром, педикюром и эпиляцией… — Я подавилась.
— Это ещё зачем? Мы кажется договорились, что руками меня никто не трогает!
— Руками нет, а глазами? — Папашка бросил газету на стол. — Или ты считаешь, в разрезе экстравагантного платья за пару штук должна торчать мохнатая женская нога?
— У меня ноги не мохнатые! — Возмутилась я.
— Тогда тем более нечего трястись над тремя волосками. — Папашка посмотрел на мои ноги.
— Почему опять в джинсах, я зачем купил три чемодана барахла? Ты вообще-то на каблуках ходить умеешь?
— Нет, ты ведь мне их ни разу не покупал!
— Иди и немедленно переоденься! Вечернее платье не надо, но каблуки и юбка обязательно.
Я вздохнула, затолкала в рот бутерброд, сделала два наклона, послала прощальный поцелуй кроссовкам и почесала переодеваться. Я смотрела на себя в зеркало. Ноги в коленях не подгибаются, ну ещё бы, каждый день кверху задом вымыть 6 подъездов по 5 этажей! Вот вам и растяжка, правда до таких каблуков мне ещё далеко, я задумчиво вертела в руках высоченную шпильку, подошву и три ремешка, так и ногу сломать недолго! Как вообще на этом ходить? Может в цирковое училище записаться на курсы эквилибристов или канатоходцев? Начнём с чего-нибудь полегче, 6 см в самый раз. Я выпорхнула в коридор в серой юбке чуть выше колена, с глубокими разрезами с боков, в стальной шёлковой тунике с прорезями на спине и рукавах, и туфельках на небольшом каблуке. Папашка критически меня осмотрел.
— А по выше каблук есть, в тех трёх чемоданах, которые я вчера с трудом донёс?
— А ты хочешь, чтобы я сразу вывихнула ногу и месяц провела в гипсе?
— Разумно. Присаживайся. И не забудь сдвигать колени, ты не в джинсах. — Я показала ему язык.
— Старый брюзга!
— Богатый старый брюзга! — поправил меня папашка.
— Я твоё брюзжание слушала много лет, и заметь, абсолютно бесплатно. Так что, — я закинула ногу на ногу, — от вянь от леди.
— То же мне леди! — фыркнул папашка.
— То же мне Сэр Зосонцов.
Я специально потянул букву с. Папашка ужасно злился, один его приятель как-то брякнул мне, что так его дразнили в школе.
— А ты кто? Не Зосонцова?