Рассказы. 1887: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Новогодняя пытка

Вы облачаетесь во фрачную пару, нацепляете на шею Станислава[1], если таковой у вас имеется, прыскаете платок духами, закручиваете штопором усы — и всё это с такими злобными, порывистыми движениями, как будто одеваете не себя самого, а своего злейшего врага.

— А, чёрррт подери! — бормочете вы сквозь зубы. — Нет покоя ни в будни, ни в праздники! На старости лет мычешься, как ссобака! Почтальоны живут покойнее!

Возле вас стоит ваша, с позволения сказать, подруга жизни, Верочка, и егозит:

— Ишь что выдумал: визитов не делать! Я согласна, визиты — глупость, предрассудок, их не следует делать, но если ты осмелишься остаться дома, то, клянусь, я уйду, уйду… навеки уйду! Я умру! Один у нас дядя, и ты… ты не можешь, тебе лень поздравить его с Новым годом? Кузина Леночка так нас любит, и ты, бесстыдник, не хочешь оказать ей честь? Федор Николаич дал тебе денег взаймы, брат Петя так любит всю нашу семью, Иван Андреич нашел тебе место, а ты!.. ты не чувствуешь! Боже, какая я несчастная. Нет, нет, ты решительно глуп! Тебе нужно жену не такую кроткую, как я, а ведьму, чтоб она тебя грызла каждую минуту! Да-а! Бес-со-вест-ный человек! Ненавижу! Презираю! Сию же минуту уезжай! Вот тебе списочек… У всех побывай, кто здесь записан! Если пропустишь хоть одного, то не смей ворочаться домой!

Верочка не дерется и не выцарапывает глаз. Но вы не чувствуете такого великодушия и продолжаете ворчать… Когда туалет кончен и шуба уже надета, вас провожают до самого выхода и говорят вам вслед:

— Тирран! Мучитель! Изверг!

Вы выходите из своей квартиры (Зубовский бульвар[2], дом Фуфочкина), садитесь на извозчика и говорите голосом Солонина, умирающего в «Далиле»[3]:

— В Лефортово, к Красным казармам![4]

У московских извозчиков есть теперь полости, но вы не цените такого великодушия и чувствуете, что вам холодно… Логика супруги, вчерашняя толчея в маскараде Большого театра, похмелье, страстное желание завалиться спать, послепраздничная изжога — всё это мешается в сплошной сумбур и производит в вас муть… Мутит ужасно, а тут еще извозчик плетется еле-еле, точно помирать едет…

В Лефортове живет дядюшка вашей жены, Семен Степаныч. Это — прекраснейший человек. Он без памяти любит вас и вашу Верочку, после своей смерти оставит вам наследство, но… чёрт с ним, с его любовью и с наследством! На ваше несчастье, вы входите к нему в то самое время, когда он погружен в тайны политики.

— А слыхал ты, душа моя, что Баттенберг задумал? — встречает он вас. — Каков мужчина, а? Но какова Германия!![5]

Семен Степаныч помешан на Баттенберге. Он, как и всякий российский обыватель, имеет свой собственный взгляд на болгарский вопрос, и если б в его власти, то он решил бы этот вопрос как нельзя лучше…

— Не-ет, брат, тут не Муткурка[6] и не Стамбулка[7] виноваты! — говорит он, лукаво подмигивая глазом. — Тут Англия, брат![8] Будь я, анафема, трижды проклят, если не Англия!

Вы послушали его четверть часа и хотите раскланяться, но он хватает вас за рукав и просит дослушать. Он кричит, горячится, брызжет вам в лицо, тычет пальцами в ваш нос, цитирует целиком газетные передовицы, вскакивает, садится… Вы слушаете, чувствуете, как тянутся длинные минуты, и, из боязни уснуть, таращите глаза… От обалдения у вас начинают чесаться мозги… Баттенберг, Муткуров, Стамбулов, Англия, Египет[9] мелкими чёртиками прыгают у вас перед глазами…

Проходит полчаса… час… Уф!

— Наконец-то! — вздыхаете вы, садясь через полтора часа на извозчика. — Уходил, мерзавец! Извозчик, езжай в Хамовники! Ах, проклятый, душу вытянул политикой!

В Хамовниках вас ожидает свидание с полковником Федором Николаичем, у которого в прошлом году вы взяли взаймы шестьсот рублей…

— Спасибо, спасибо, милый мой, — отвечает он на ваше поздравление, ласково заглядывая вам в глаза. — И вам того же желаю… Очень рад, очень рад… Давно ждал вас… Там ведь у нас, кажется, с прошлого года какие-то счеты есть… Не помню, сколько там… Впрочем, это пустяки, я ведь это только так… между прочим… Не желаете ли с дорожки?

Когда вы, заикаясь и потупив взоры, заявляете, что у вас, ей-богу, нет теперь свободных денег, и слезно просите обождать еще месяц, полковник всплескивает руками и делает плачущее лицо.

— Голубчик, ведь вы на полгода брали! — шепчет он. — И разве я стал бы вас беспокоить, если бы не крайняя нужда? Ах, милый, вы просто топите меня, честное слово… После Крещенья мне по векселю платить, а вы… ах, боже мой милостивый! Извините, но даже бессовестно…

Долго полковник читает вам нотацию. Красный, вспотевший, вы выходите от него, садитесь в сани и говорите извозчику:

— К Нижегородскому вокзалу, сскотина!

Кузину Леночку вы застаете в самых растрепанных чувствах. Она лежит у себя в голубой гостиной на кушетке, нюхает какую-то дрянь и жалуется на мигрень.

— Ах, это вы, Мишель? — стонет она, наполовину открывая глаза и протягивая вам руку. — Это вы? Сядьте возле меня…

Минут пять лежит она с закрытыми глазами, потом поднимает веки, долго глядит вам в лицо и спрашивает тоном умирающей:

— Мишель, вы… счастливы?

Засим мешочки под ее глазами напухают, на ресницах показываются слезы… Она поднимается, прикладывает руку к волнующейся груди и говорит:

— Мишель, неужели… неужели всё уже кончено? Неужели прошлое погибло безвозвратно! О нет!

Вы что-то бормочете, беспомощно поглядываете по сторонам, как бы ища спасения, но пухлые женские руки, как две змеи, обволакивают уже вашу шею, лацкан вашего фрака уже покрыт слоем пудры. Бедная, всё прощающая, всё выносящая фрачная пара!

[1] …нацепляете на шею Станислава… — Орден Станислава, младший из российских орденов, был трех степеней. На шее носили орден Станислава второй степени.

[2] Зубовский бульвар — юго-западная часть Садового кольца в Москве; за ним в 80-х годах XIX века начинались окраины.

[3] …голосом Солонина, умирающего в «Далиле»… — П. Ф. Солонин (1857—1894), актер театра Корша в 1884—1891 гг.; исполнял роль Андреа Росвейна.

[4] В Лефортово, к Красным казармам! — В тогдашней Москве восточная окраина, за р. Яузой и Дворцовым мостом.

[5] …что Баттенберг задумал? ~ Но какова Германия!! — А. Баттенберг (1857—1893), в 1879—1886 гг. князь болгарский. Кандидатура его была выдвинута Александром II с согласия представителей других европейских государств, участников Берлинского конгресса 1878 г. Впоследствии выяснилось, что он сторонник австро-германского влияния на Болгарию. По требованию группы болгарских офицеров 9(21) августа Баттенберг отрекся от престола и был выслан из страны. В конце 1886 — начале 1887 г. газеты сообщали о его намерении 11—12 января вернуться из Германии в Болгарию, что явилось бы вызовом России со стороны Германии (см., например, «Русский курьер», 1886, № 352, 22 декабря).

[6] Муткурка — С. Муткуров (1852—1891), болгарский генерал, один из трех регентов (наряду со С. Стамболовым и П. Каравеловым) после отречения Баттенберга.

[7] Стамбулка — С. Стамболов (1854—1895) содействовал избранию на княжеский престол в 1887 г. немецкого принца Фердинанда Кобургского.

[8] Тут Англия, брат! — Болгарская депутация посетила некоторые страны Европы и была обласкана в Англии. Регенты намеревались при содействии Англии отмежеваться от России (см.: «Новое время», 1886, № 3887 и 3889, 23 и 25 декабря).

[9] …Египет… — Англия хотела сделать оккупацию Египта постоянной («Русский Курьер», 1886, № 354, 24 декабря); Франция требовала, чтобы Англия очистила Египет и нейтрализовала Суэцкий канал.