Тень моей любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Роан выглядел неуверенно, поэтому сказала я:

– Да, нужно.

Мы все сели – старые и молодые, черные и белые – клан людей, связанных самыми крепкими узами. Мы сидели на земле. Тетя Доки встала перед нами.

В этой седеющей женщине таились какая-то необъяснимая сила и достоинство. Она могла читать проповедь не только в церкви, но и в темноте, и в дикой чаще.

“Зерно, посеянное в плохую почву, погибает. Посеянное в хорошую, оно даст добрый урожай”.

Роан сжимал мои пальцы в такт звучащим словам.

“…и Давид вознес благодарения, потому что душа его была поднята из могилы, он был жив, и он не потонет вновь в этой яме”.

Больше никогда.

“…вынули меня из этой ужасной ямы, поставили мои ноги на твердую почву, и отныне это моя тропа”.

Тетя Доки выхватывала необходимые слова из Библии с такой легкостью, как будто это был сборник цитат. Но мы не собирались копаться в теологии, нам был нужен душевный комфорт.

“Да будет стыдно злым, да замолкнут они в могилу. Да замолкнут лгущие губы”.

Разговоры будут всегда. О Роане, Мэттью, всей истории Салливанов, обо мне, о том, как я уехала из дома, о том, как я вернулась. Но что могут сплетни против упрямства Мэлони или гордости Салливана.

“Когда я был ребенком, я говорил, как ребенок, думал, как ребенок, когда же повзрослел, я отстранил от себя детские мысли…

Не будет больше кошмаров ни днем, ни ночью”.

Тетя Доки остановилась. Люди вокруг сидели, опустив головы или закрыв глаза. Роан облегченно вздохнул и обнял меня одной рукой. Мы посмотрели друг на друга. Он устало улыбнулся, но в лице его было больше покоя, чем когда-либо.

И мы вновь услышали голос тети Доки и повернулись к ней лицом. “И, хотя я прошел через долину смертных теней, я не буду больше испытывать страх”.

Мы тоже шли, и мы тоже боялись, но выбрались на другой берег.

Итак, в тот день, в ту ночь проклятая Пустошь была стерта с лица земли. Навсегда. Над ней была прочитана отходная, и она была объявлена умершей естественной смертью.

Вера, надежда, милосердие.

И прощение.

Поздно вечером на ферме в узком семейном кругу – мама, папа, бабушка Дотти, четверо моих братьев, четыре золовки, двенадцать внуков, включая Мэттью, Твит, Роана и меня, – мы сидели на веранде, ели холодных жареных цыплят и пили чай.

Я впитывала мягкий густой мед их голосов, смотрела на калейдоскоп сидящих – старых и молодых, худых и полных, длинноволосых и лысых, – смотрела на свою семью. Ошибкой было назвать ее простой или близорукой, она была разной в отпущенной ей жизни – как и большинство семей.

Роан и я пошли к сеновалу, но просто остановились у входа, обнимая в темноте друг друга. Лама просунула через дверь голову и щипнула меня за рукав рубашки.

– Что это? Тут везде ламы, – сказал Роан, как будто бы только сейчас прозрел.

После того, как все пошли спать, я встретила Роана в холле между его старой спальней и комнатой для гостей, в которой не без умысла поселила его мама.

Мы впервые легко и свободно посмотрели друг на друга. Нам нечего было опасаться, не от чего защищаться. Довольные, мы смотрели друг на друга с каким-то бесстыдным восторгом.

– Да, действительно, тут полно лам, – сказала я. – Привет. Еще раз привет, мальчик.

– Привет, воробышек.

Он поднял меня на руки и отнес в свою старую комнату. Мы поделили узенькую кровать. За окном над Даншинног подмигивала луна. Звезды становились все более блеклыми.

– У меня так все ноет, я еле-еле могу двигаться, – сказала я.