Останки человеческого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Видение протянуло руку и прикоснулось к челюсти Гэвина, легко скользнув грубо вырезанными пальцами по губам и по нанесенной Приториусом ране. Кольцо на мизинце вспыхнуло искоркой света – точно такое же кольцо, как у него.

– У нас останется шрам, – произнесла статуя, и Гэвин узнал голос. – Ай-яй-яй, как жаль, – запричитала она. Это был его голос. – Ну ничего, могло быть и хуже.

Его голос. Боже Всемогущий! Его, его, его. Гэвин тряхнул головой.

– Да, – кивнула статуя, поняв, что он понял.

– Только не я.

– Увы.

– Но почему?

Статуя отняла руку от его челюсти и прикоснулась к своей собственной, указав пальцем место, где должна быть рана, и как только это произошло, крашеная поверхность вскрылась и на ней образовался шрам. Но кровь не выступила: у этой твари не было крови.

И все же разве этот лоб не стремился уподобиться его собственному и разве этот пронзительный взгляд не был похож на его взгляд… А этот чудесный рот?

– А мальчишка? – спросил Гэвин, пытаясь собрать факты воедино.

– Ах, мальчишка… – И статуя закатила свои бесформенные глаза к небу. – Тоже мне, сокровище. Знал бы ты, как он рыпался.

– Ты искупался в его крови?

– Но я иначе не могу. – Статуя склонилась к телу Приториуса и вложила пальцы в его расколотую голову. – Эта кровь старовата, но тоже сойдет. Мальчишка был лучше.

Существо мазнуло кровью Приториуса себе по щеке, как индеец, решивший встать на тропу войны. Гэвин не смог скрыть отвращения.

– Это что, большая потеря? – поинтересовался истукан.

Ответ был, конечно, отрицательным. Смерть Приториуса вовсе не была потерей – и какая уж там потеря, если какой-то накачанный наркотой мальчишка-хреносос потерял немного крови и сна, потому что этому размалеванному чуду нужно есть, чтобы расти. Каждый день повсюду происходят вещи и пострашнее – настоящие кошмары. И все-таки…

– Не можешь найти оправдания моим действиям, – подсказала статуя, – они противны твоей природе? Вскоре и я стану таким же. Я откажусь от прошлого, перестану мучить детей, потому что увижу жизнь твоими глазами, получу частицу твоей человечности…

Истукан поднялся, и его движениям по-прежнему не хватало упругости.

– А пока что, я буду поступать так, как считаю нужным.

На щеке у него, в том месте, где была размазана кровь Приториуса, кожа обрела уже восковой оттенок и гораздо меньше походила на крашеное дерево.

– У меня нет имени, – объявил он. – Я брешь в теле этого мира. Но я и тот самый безупречный человек, незнакомец, о котором ты молился в детстве. Ты мечтал, что он придет за тобой, назовет красавчиком и унесет тебя, обнаженного, с улицы прямо в окно Небес. Ведь это я, разве не так?

Как оно узнало, это существо, о его детских фантазиях? Как смогло оно догадаться об этом образе, о вознесении из зачумленной улицы прямо в Небесный дом?

– Все просто: я – это ты, – ответило существо на этот немой вопрос, – только стремящийся к совершенству.

Гэвин кивнул в сторону трупов:

– Ты не можешь быть мной. Я б ни за что такого не сделал.

Было неучтиво порицать существо за своевременное вмешательство, но вопрос оставался вопросом.

– Не правда ли? – поинтересовалось существо. – А я думаю, что сделал бы.

В ушах Гэвина прозвучал голос Приториуса: «Надругаться, так сказать, над смазливостью». Он вновь ощутил прикосновение ножа к подбородку, тошноту, беспомощность. Разумеется, он это сделал бы, тысячу раз сделал бы, и считал бы при этом, что вершит правосудие.

Статуя не нуждалась в том, чтобы он признал это вслух: все и без того было очевидно.

– Я тебя еще навещу, – пообещала размалеванная рожа. – А пока что, на твоем месте… – она усмехнулась, – я бы рванул отсюда.