— Ногу сломал, шею свернул? Что случилось?
— Он ранен… пулей.
— Пулей? Он? Каким образом?
— Он дрался на дуэли.
Красное лицо фабриканта сделалось кирпичным. Они были уже на крыльце. Адлер бросил шляпу и вбежал в открытую дверь… Он даже не спросил, кто ранил его сына. Не все ли равно?
В первой комнате он увидел слуг и еще одного незнакомца. Фабрикант растолкал всех и очутился возле дивана, на котором лежал Фердинанд.
На раненом не было ни сюртука, ни жилета. Лицо его так ужасающе изменилось, что в первую минуту Адлер не узнал собственного сына. У изголовья его сидел доктор.
Адлер глядел… глядел… Потом опустился на свободный стул и, положив мощные руки на колени, сказал сдавленным голосом:
— Что ты натворил, негодяй!
Фердинанд посмотрел на нею с неописуемой грустью. Он взял руку отца и впервые — с очень давних пор — поцеловал ее.
Адлер вздрогнул. Он остолбенел.
Фердинанд заговорил медленно, поминутно останавливаясь:
— Я должен был, папа… должен! Все нас ругали… шляхта… официанты, газеты. Говорили, что я мотаю деньги, а ты грабишь рабочих… Скоро… нам стали бы плевать в глаза…
— Не утомляйтесь! — прошептал доктор.
Старик, широко разинув рот, наклонился над сыном, смотрел на него, слушал. Весь вид его выражал величайшее изумление и скорбь.
— Папа, спаси меня! — вскрикнул Фердинанд. — Я обещал доктору десять тысяч…
Тень неудовольствия скользнула по лицу Адлера.
— Почему так много? — спросил он машинально.
— Потому что я… умираю… Я чувствую, что умираю…
Старик вскочил.
— Да ты с ума сошел! — закричал он. — Ты поступил глупо, мерзко!.. Но до смерти тебе еще далеко…
— Я умираю! — Простонал раненый.
Адлер всплеснул руками.
— Он с ума сошел! Ей-богу, с ума сошел!
Адлер забегал по комнате, ломая пальцы так, что они хрустели, и вдруг, остановившись перед доктором, закричал:
— Ну, скажите же ему, что он дурак… Он говорит о смерти и думает, что я дам ему умереть!.. Тебе умереть!.. Ты обещал доктору десять тысяч? Этого мало. Доктор, — в возбуждении воскликнул старик, — я отдам за моего сына сто тысяч рублей, если есть хоть малейшая опасность. Но только за то, что он дурак, я платить не намерен. Каково его состояние?
— Ничего особенно опасного нет, — ответил доктор, — но все же требуется тщательный врачебный уход.
— Ну конечно! — прервал его Адлер. — Фердинанд, ты слышал, что сказал доктор?.. А если слышал, не забивай голову ни себе, ни мне всякими глупостями… Иоганн! Телеграфируй в Варшаву, чтобы приехали экспрессом самые лучшие доктора. Если нужно, телеграфируй в Берлин, в Вену, наконец в Париж. Доктор, дайте, пожалуйста, адреса самых знаменитых. Я заплачу. У меня есть чем заплатить…
— О, как мне страшно! — простонал Фердинанд, заметавшись на диване.
Отец припал к нему.