— Пан Адлер!..
— Пан Запора!..
— Давно уже я жаждал познакомиться с вами, — сказал Фердинанд и протянул руку.
— Очень приятно, — ответил Запора, но свою руку отдернул.
Кое-кто из присутствующих начал кусать губы. Фердинанд побледнел, растерялся, но тотчас овладел собой и резко изменил тактику.
— Я давно жаждал с вами познакомиться, — продолжал он, — чтобы поблагодарить за… корреспонденции в газетах о моем отце…
Запора устремил на него суровый взгляд.
— О вашем отце, — сказал он спокойно, — я писал только однажды, а именно — волостному старшине, предлагая привлечь его к судебной ответственности.
Адлер вскипел от гнева:
— Ага! Значит, вы писали не о нем, а обо мне в юмористических журналах?
Запора ни на мгновение не потерял обычного хладнокровия. Он сжал палку в руке и ответил:
— Вы ошибаетесь. Писать в юмористических журналах я предоставляю молодым бездельникам, готовым ради славы воспользоваться любыми средствами.
Адлер уже не владел собой.
— Вы оскорбляете меня! — крикнул он.
— Напротив! Я даже не оспариваю вашего последнего утверждения, чтобы не оскорбить вас.
Казалось, вышедший из себя юноша сейчас набросится на Запору.
— Вы дадите мне удовлетворение! — закричал Адлер.
— С удовольствием.
— Сию же минуту!
— Нет, я сперва пообедаю, а то я проголодался. Но через час я буду у себя и готов к вашим услугам, — холодно ответил Запора.
Потом, кивнув двум-трем знакомым, он не спеша вышел из ресторана.
Пиршество, устроенное Адлером, прошло довольно вяло.
Многие из гостей разошлись еще до обеда, те, кто остались, делали вид, что им весело. Зато Фердинанд был в прекрасном настроении. Первая рюмка вина его успокоила, а последующие подбодрили. Он был рад дуэли — да еще с Запорой! — и не сомневался в своем торжестве.
— Я его научу стрелять, — шепнул он одному из секундантов, — и баста!.. — А про себя подумал: «Это лучше любого обеда поможет мне наладить отношения».
Опытные искатели приключений, в которых не было недостатка в этом зале, глядя на молодого силача, отдавали должное его твердости и самообладанию.
— Хвала небу! — сказал один из них. — Наконец-то и наша глушь прославится громким делом.
— Мне только жаль… — сказал другой.
— Чего?
— Тех бутылок, которые будут убиты наповал.
— Я полагаю, что мы устроим им пышные похороны.