— Мои лошади устали, — поспешил отделаться Фердинанд, — но я пошлю других.
Экипаж тронулся.
— Подлец! — выругался кто-то из рабочих. — Когда мы устаем на работе, нас никто не сменяет, а о лошадях он заботится.
— Лошадей приходится покупать, а за людей им платить не надо, — заметил другой.
Толпа подошла к дому, в котором жил Гославский. В окне еще горела лампа. Один из рабочих осторожно постучался.
— Кто там?
— Откройте, пани Гославская!
Через мгновение в дверях показалась полураздетая женщина.
— Что случилось? — спросила она, в ужасе глядя на толпу.
— Ваш муж немного ушибся, и вот мы принесли его.
Гославская бросилась к носилкам.
— Иисусе! — вскрикнула она. — Что с тобой, Казик?
— Не разбуди детей, — прошептал муж.
— Матерь божия, кровь!.. Сколько крови!
— Тише! тише! — шептал раненый. — Руку мне оторвало, но это ничего. Пошлите за доктором.
Женщина зарыдала, дрожа всем телом. Двое рабочих взяли ее под руки и увели в комнату, другие внесли раненою; он посинел от боли и кусал губы, но молчал, боясь своими стонами разбудить детей.
Рано утром Адлеру доложили о несчастном случае. Он выслушал, погрузившись в раздумье, и наконец спросил:
— А доктор был?
— Еще ночью посылали в город, но и доктор и фельдшер уехали к больным.
— Надо привезти другого. Надо также телеграфировать в Варшаву, чтобы прислали вместо Гославского другого слесаря.
Около десяти часов Адлер пошел в мастерскую осмотреть поврежденный станок.
Возле злосчастного станка он ступил нечаянно в лужу крови и вздрогнул, но тотчас овладел собой. Он внимательно разглядывал шестерню; на ней видна была запекшаяся кровь, куски человеческого мяса и клочки полотна; несколько зубьев было выломано.
— Есть у нас еще такая же шестерня? — спросил он механика.
— Есть, — ответил бледный немец, готовый при виде крови упасть в обморок.
— А доктор приехал?
— Нет еще.
Адлер поморщился. Ему не нравилось, что так долю не было доктора.
Около полудня фабриканту дали знать, что доктор приехал. Старик торопливо вышел из дому. Проходя мимо комнаты Фердинанда, еще спавшего после попойки, он постучал палкой в дверь, но ответа не последовало.
Перед квартирой Гославского стояла толпа рабочих. Почти никто не пошел сегодня в костел. Всем хотелось узнать, в каком состоянии больной, и услышать подробности катастрофы. Гославскую и детей взяла к себе соседка.
Толпа волновалась, но когда появился Адлер, разговоры умолкли. Только самые трусливые поздоровались с хозяином, кое-кто отвернулся, а кто посмелей, смотрели ему прямо в глаза, не снимая шапок.