— Мне хочется есть.
— Фью! Фью! — свистнул шалопай, а потом добавил: — Если бы ты продал свой лапсердак, так нам бы обоим хватило еды на неделю.
— Лучше бы работать, — прошептал Ясь.
Антек сунул нож в карман и задумался.
— Может, ко мне пойдешь на службу? — вдруг сказал Антек, пронзительно глядя на Яся. При этом он задрал голову вверх, так как был ниже Яся.
— А что же ты за птица? — спросил удивленный Ясь, улыбнувшись, хотя ему хотелось плакать.
Вопрос этот, видимо, задел бродягу; почесав место, где положено быть воротничку, он с достоинством заметил:
— А ты знаешь, слюнтяй, что через мои руки прошло уже с десяток таких дураков, как ты? Ты что думаешь?.. Наймись ко мне и получишь еду и такое место для спанья, что в трескучий мороз вспотеешь!
— Хм! Попробую… — сказал Ясь после недолгого размышления.
— Ну что ж, ударим по рукам! — воскликнул Антек и, изо всей силы хлопнув Яся по ладони, добавил: — Иди за мной и тогда узнаешь, что я за птица!..
Они вышли вдвоем и, миновав несколько незастроенных уличек, добрались до землянки, окруженной полуразрушенным забором. Здесь Антек велел Ясю подождать, а сам вошел во двор.
Во дворе стояла тележка, высилась изрядная куча песку, а рядом с ней, как солдат на часах, прогуливался коренастый рыжеволосый мужчина в полушубке, с выражением философического спокойствия на лице, впрочем, не отличавшемся одухотворенностью.
Антек ступал неслышно, как волк, имея, видимо, основания опасаться этого крепко сложенного мужчины. Не слишком отдалившись от калитки, он остановился и крикнул:
— Пан Мартин!.. Бонжюр!..
Детина медленно повернулся, внимательно поглядел на мальчишку и, сдвинув шапку с затылка на лоб, ответил:
— Проходи стороной!..
— А что, не вернул вам Валек мешочки, ворюга этакий? — спросил Антек.
— Ты сам вор! Ты ему эти мешки продал за рюмку водки, хотя они были не твои.
Ответ этот немного успокоил мальчика, и он осторожно стал выходить на середину двора, говоря:
— Врет, как собака!.. Разрази меня матерь божия… Сам у меня мешки вырвал, да еще так в глаз стукнул, что пришлось идти к доктору… Чтоб мне провалиться!
По слабости умственного развития пан Мартин не мог решить, верить этой странной истории или нет. Тем временем Антек подошел к куче песка и, ткнув в нее ногой, сказал с воодушевлением:
— Будь у меня мешки… Эх! Я бы в один миг продал всю эту кучку.
— Дай залог, тогда одолжу мешки.
— Угу! Вы, я вижу, тоже шутник, пан Мартин! — говорил Антек, топчась на месте и засовывая руки в рукава. — У меня рубахи нет, а вы залог требуете!
— А куда же ты ее девал? — с любопытством спросил Мартин.
— Потерял на Краковском Предместье. Не поверите, снимаю я свой балахон — и вдруг эта стерва рубаха сваливается с меня на землю, и будь здоров. Черт бы ее побрал!
Пан Мартин, почесав голову, сказал:
— Фу!.. И мешки я тебе дал бы, и песок отпустил бы в долг, если бы знал, что ты меня не обворуешь…
— А моя честь что — собака? — крикнул обиженный Антек. — Разве не имел я дела с порядочными людьми? О! И еще с какими!
— Ну! Ну!.. — проворчал Мартин и пошел в землянку.