— Пойдем, — сказал он ей, — я тебе покажу гнездо.
— Гнездо? — воскликнула Антося, всплеснув руками.
— Но ты никому не скажешь? — торжественно спросил Ясь.
— Нет!.. честное слово…
Они пошли в сад, где капельки росы, обильно осевшей на листьях, переливались всеми цветами радуги. В воздухе, напоенном пьянящим ароматом, гремел разноголосый птичий хор; жужжали пчелы и стрекотали кузнечики.
— А это настоящее гнездо? — горя от любопытства, спросила девочка.
— Конечно.
— И там есть маленькие птички?
— А ты как думаешь?.. Наверно…
В одном из кустов что-то зашелестело.
— Может, это здесь? — не унималась Антося. — Может, ты забыл?
Ясь вместо ответа с важным видом помотал головой.
Наконец дошли до клумбы в конце сада. Ясь остановился, встал на колени и, осторожно отгибая ветки, прошептал:
— Тише!..
Антося опустила головку и приложила палец к губам.
— Видишь? — спросил Ясь.
— Вижу, — ответила она, — но не знаю где…
Ясь показал пальцем.
— Ах!.. — воскликнула она в восхищенье.
На расстоянии локтя от Антоси, прямо на земле, лежало серое гнездышко, круглое и гладкое, словно отлитое. Внутри был вогнутый матрасик из конского волоса и пуха, а на нем — маленький птенчик: красный, без перьев. У него были затянутые пленкой, но выпуклые большие глаза, и еще больший животик. Услышав шорох, птенец поднял головку, а желтый клювик раскрыл так широко, словно хотел проглотить Антосю.
— Есть просит! — заметил Ясь.
В эту минуту на ветку — прямо над головами детей — села уже взрослая птичка. Она несколько раз пошевелила хвостиком, поглядела на непрошеных гостей сперва правым глазом, потом левым и жалобно запищала.
— Отойдем, — сказал Ясь. — Мать пришла его кормить.
Антося возвращалась домой в глубокой задумчивости; несколько часов спустя она спросила:
— Ясь! Нельзя ли показать гнездо Мане?
— Ну нет!
— И Юзеку тоже нельзя?
— Само собой! Юзек сразу разорит гнездо.
Антося действительно сохранила тайну, но, к несчастью, решила позаботиться о птенчике. Под вечер, ничего не сказав Ясю, она взяла горсть хлебных крошек и щедро накормила ими маленького голыша. А когда на следующий день дети пришли его навестить, бедный птенчик уже не дышал.
— Ах, Антося! — сказал Ясь. — Это, верно, ты виновата?