— Лисичкин хлеб куда лучше нашего!
Жизнь на ремешке
Зиночка моя совсем приуныла: никак не одолеет арифметику. Чтоб развлечь её, я взял бедняжку с собой в лес. Мы вышли с ней на полянку, где я охотился в прошлом году. Чтоб заметить это место на вырубке, я сломил тогда молодую берёзку, она повисла, помню, почти только на одном узеньком ремешке коры.
Я узнал это место, и вот удивление: берёзка висела зелёная на одном ремешке; ремешок коры подавал сок висящим сучьям.
— Ну, Зиночка, — сказал я, — не унывай. Коли берёзка на одном ремешке живёт и зеленеет, то уж у тебя-то хватит духу на арифметику.
«Изобретатель»
В одном болоте, на кочке под ивой, вывелись дикие кряковые утята. Вскоре после этого мать повела их к озеру по коровьей тропе. Я заметил их издали, спрятался за дерево, и утята подошли к самым моим ногам. Трёх из них я взял себе на воспитание, остальные шестнадцать пошли дальше по коровьей тропе.
Продержал я у себя этих чёрных утят, и стали они вскоре все серыми. После из серых вышел один красавец, разноцветный селезень, и две уточки: Дуся и Муся. Мы им крылья подрезали — чтобы не улетели, и жили они у нас на дворе вместе с домашними птицами: куры были у нас и гуси.
С наступлением новой весны устроили мы своим дикарям из всякого хлама в подвале кочки, как на болоте, а на них — гнёзда.
Дуся положила себе в гнездо шестнадцать яиц и стала высиживать утят.
Муся положила восемнадцать, но сидеть на них не захотела. Как мы ни бились, пустая голова не захотела быть матерью.
И мы посадили на утиные яйца нашу важную чёрную курицу — Пиковую Даму.
Пришло время, вывелись наши утята. Мы их некоторое время подержали на кухне, в тепле, крошили им яйца, ухаживали. Через несколько дней наступила очень хорошая, тёплая погода. Дуся повела своих чёрненьких к пруду, а Пиковая Дама — своих в огород, за червями.
«Свись-свись!» — утята в пруду.
«Кряк-кряк!» — отвечает им утка.
«Свись-свись!» — утята в огороде.
«Квох-квох!» — отвечает им курица.
Утята, конечно, не могут понять, что значит «квох-квох», а что слышится с пруда, это им хорошо известно.
«Свись-свись!» — это значит: «Свои к своим!»
А «кряк-кряк» значит: «Вы, утки, вы, кряквы, скорей плывите!»
И они, конечно, глядят туда, к пруду.
«Свои к своим!»
И бегут.
«Плывите, плывите!»
И плывут.
«Квох-квох!» — упирается важная птица курица на берегу.
Они всё плывут и плывут. Сосвистались, сплылись, радостно приняла их в свою семью Дуся; по Мусе они были ей родные племянники.
Весь день большая сборная утиная семья плавала на прудике, и весь день Пиковая Дама, распушённая, сердитая, квохтала, ворчала, копала ногой червей на берегу, старалась привлечь червями утят и квохтала им о том, что уж очень-то много червей, таких хороших червей!
«Дрянь- дрянь!» — отвечала ей кряква.