Я жил в суровый век: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Решающую роль в активизации европейского освободительного движения, в том числе в странах Западной Европы, сыграли победы Советских Вооруженных Сил. Ведь советско-германский фронт на всем протяжении войны сковывал основные силы германских войск, что в свою очередь до предела ограничивало возможности оккупантов использовать их против движения Сопротивления. Но еще большее значение имело то, что советские воины уничтожали эти отборные войска вермахта, ослабляли военную мощь гитлеровской Германии, изгоняли захватчиков с родной земли.

...Московское, Сталинградское, Курское и другие крупнейшие сражения стали не только историческими событиями в Великой Отечественной войне Советского Союза, но и важными вехами в развитии и углублении освободительной борьбы всех народов.

По своему политическому значению народно-освободительное движение, развернувшееся в годы минувшей войны, стало одним из крупнейших общественных движений XX века. Оно обогатило трудящихся серьезным опытом классовой борьбы, внесло посильный вклад в разгром фашизма, завоевание независимости и оказало существенное влияние на послевоенное развитие мирового революционного процесса. Его размах еще раз подтвердил ленинское положение о всевозрастающей роли народных масс в современных войнах. Его богатый опыт, дух и славные традиции и в настоящее время используются в развертывании борьбы против империалистических агрессоров, за национальное и социальное освобождение, против военной опасности, за мир между народами. Нет сомнения, что предлагаемая книга внесет свой вклад в это благородное дело.

Доктор исторических наук, лауреат Государственной премии СССР

профессор М. И. СЕМИРЯГА

Григ Нурдаль

Эпилог 1 (Из цикла «Когда окончится война».)

Гуго Гупперт

Из поэмы «РАПСОДИЯ: ХЛЕБ И РОЗЫ» 3

Поль Элюар

СВОБОДА 4

Робер Деснос

ЭПИТАФИЯ 5

Жан Лаффит

МЫ ВЕРНЁМСЯ ЗА ПОДСНЕЖНИКАМИ 6

I

Лето 1942 года. Оккупация.

В Венсенском лесу у самой аллеи, окаймляющей большое озеро, на траве сидит человек.

Вокруг дети бегают вперегонки по лужайке. Женщины вяжут в тени. Парочки ищут желанного уединения за старыми деревьями.

У человека, сидящего на траве, маленького и коренастого, непомерно большая голова и копна чёрных волос над высоким лбом. На вид ему лет тридцать.

Он лёг на бок и развернул газету. Кажется, будто он внимательно читает её. На самом деле только одна фраза пляшет перед его глазами: «...Велосипедиста, который поднял потерпевшего и бросился в погоню за убийцей, просят явиться в полицейскую префектуру». Человек улыбается. Велосипедист — это он. Убийца — это он. А потерпевший — это офицер гестапо, на которого было совершено нападение неделю тому назад в одном из парижских предместий. Гестаповец был только ранен, и, помогая ему подняться, велосипедист прикончил его пулей в живот. Потом убийца вскочил на велосипед и помчался, крича: «Держи его! Держи!»

— Берегитесь!

Незнакомец поднимает голову как раз вовремя, чтобы избежать удара: большой мяч, брошенный кем-то из детей, ударяется в газету, отскакивает и катится к озеру. Оборванец бросается за ним и хватает его уже около самой воды.

— Чей мячик? — спрашивает приземистый, обращаясь к стайке ребят, не без опасения выжидающих, что будет дальше.

Никто не отвечает.

Ловко поддав мяч ногой, он отправляет его как раз в середину стайки и снова усаживается на траву рядом с разорванной в клочья газетой.

— Спасибо! — кричат ему дети.

Игра возобновилась, и незнакомец весело смеётся, следя за её перипетиями.

Этот человек как будто и не думает о том, что вишийский трибунал заочно уже приговорил его к смерти. Его имя — Рэймон.

Рэймон ждёт Андрэ 7.

Возраст Андрэ приближается к сорока. Это солидный мужчина безобидного вида, типичный начальник какой-нибудь канцелярии. И тем не менее этот мирный человек, оставив семью, в 1937 году уехал сражаться в Испанию. Теперь его разыскивают гестаповцы. Они заняли его квартиру, и у них есть его фотография. Он живёт нелегально.

Пока Рэймон с увлечением следит за игрой детей, Андрэ ускоренным шагом подходит к озеру. Покружив немного, чтобы удостовериться, что за ним не следят, он пересекает мостик, соединяющий аллею с островком.

— Какая встреча!.. Здравствуйте, доктор! — обращается он к молодому человеку, одиноко сидящему на скамейке.

Отдыхающий на скамейке — изысканно одетый юноша среднего роста. У него удлинённое лицо, тщательно расчёсанные на пробор волосы и умные глаза. Это Робер.

Оба, как старые знакомые, направляются к террасе кафе, находящегося на островке, и усаживаются в беседке.

[1] Нурдаль Григ просил, чтобы этот Эпилог был опубликован после окончания войны.

[3] Перевод отрывка из поэмы «Рапсодия: Хлеб и розы» дается по изданию: Из современной австрийской поэзии. — М.: Прогресс, 1975.

[4] Перевод дается по изданию: Я пишу твое имя, Свобода/Французская поэзия эпохи Сопротивления. — М.: Художественная литература, 1968.

[5] Перевод настоящего стихотворения дается по изданию: Деснос Робер. Стихи. — М.: Художественная литература, 1970.

[6] Перевод настоящей повести дается (с поправками) по изданию: Лаффит Жан. Мы вернемся за подснежниками. — М.: Издательство иностранной литературы, 1949.

[7] Персонажи этой книги не вымышлены, но фигурируют они под псевдонимами или под своими именами, без фамилий. (Примеч. авт.)