Крестный ход троекратно обходит храм, через ворота спускается на дорогу. Благочинный, священник, дьякон и весь причт с холма кропят воинство святой водою.
Батюшка Михаил Васильевич сильным, светлым голосом возглашает:
– И даждь им сердце мужественно на сопротивныя враги…
Женщины утирают глаза концами платков, мужчины и дети кричат «ура!». И Витя кричит «ура!». Его душа озарена восторгом: он ведь тоже частица великой русской силы.
Благочинный высок и грузен. Борода у него шелковая, на пальцах горящие огнями перстни. Он румян, добр и одновременно величествен. К нему под благословение подводят детей. Петяша улыбается и нагибает голову. Витя стоит как столбик, но смотрит на благочинного во все глаза: если воинов благословил сам благочинный, так ведь, наверное, их уж не убьют на войне?
Так он думает, и его завораживает человек, могущий заступиться перед богом за любого человека.
Благочинного серьезный взгляд мальчика настраивает на веселый лад.
– Как тебя зовут? – спрашивает он, удобно располагаясь в отцовском кресле.
– Виктырь!
– Виктор – победитель. Брат у тебя Николай, что значит – победитель народов, а ты кого победил? Видно, тараканов?
Все смеются, и благочинный звонче и веселее всех. Вите обидно, что он победитель тараканов, но он не смеет убежать из гостиной.
Стряпуха вносит огромный пирог в виде ладьи.
– О-о! – восклицает благочинный, – на таком корабле только из варяг да в греки!
– К отплытию! К отплытию! – басит на весь дом отец дьякон.
Взрослые хвалят стряпуху, придвигаются к столу, звенит посуда, голоса звенят. О Вите наконец забыли.
Он уходит в людскую, садится к окошку и ногтем выцарапывает на ледяной корочке свой корабль. Парус уже готов – мороз постарался. Так и сверкает звездами.
Приходит стряпуха.
– Ты что пригорюнился? Боишься, что пирога не останется? Гляди-ко!
Она достает из печи точно такую же ладью. Только маленькую, но зато с парусом из капустного листа.
– Вот и наш брат в накладе не остался! – смеется стряпуха. – Отведай. Наш-то пирог с яблочком!
И заговорщицки шепчет мальчику:
– Аполлинария Ивановна всполошилась, как благочинному-то приехать. Чем угощать?! Ничего нету! А я говорю: «Успокойся! Голь на выдумки хитра!» Едят за обе щеки, нахваливают, хоть и разносолов нет, и того нет, и пятого, и десятого… Рыжики в пироге – хоть царю подавай.
Мальчик думает про ополчение. А у стряпухи свой разговор.
– В прежние времена ублажить благочинного – все равно что от грозы спастись. Твой дедушка, сказывала Аполлинария Ивановна, до того был небогат, что накормил благочинного одним только студнем да кашей ячменной. Так благочинный твоего дедушку чуть живьем не съел.
– Как?
– Ну, это так говорится – живьем съел. Замордовал, одним словом.
Стряпуха достает свечу, вставляет в светец вместо лучины.
– Сегодня всюду велено свечи жечь. Витя наконец задает свой вопрос.
– А куда ополчение пошло?
– В Крым. За христиан пошли биться!