Эта молитва praefatio заканчивается почти во всех восточных литургиях упоминанием ангельских воинств, стоящих окрест престола Господня и славословящих Его величие. Согласно древнейшей литургической традиции, все евхаристические молитвы должны быть обращены к Богу Отцу, но отдельные составные части евхаристического канона имеют своим содержанием преимущественную деятельность Отца или Сына или Святаго Духа. Молитва praefatio говорит именно о творческой деятельности Бога Отца; следующая за ней молитва Sanctus’a прославляет искупительный подвиг воплощенного Слова Божия; после нее и так называемой молитвы anamnesis’a, говорящей все о том же искупительном подвиге, последует молитва призывания Святого Духа, epiclesis. Как уже указывалось, переходным, связующим возгласом между первой и второй молитвой евхаристического канона являются слова священника «победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще», на что певцы отвечают: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея: осанна в вышних». Этот возглас и пение нельзя рассматривать отдельно от предыдущей молитвы, a именно, что кругом Престола Божия стоят тысячи архангелов и мириады ангелов, Херувимы и Серафимы, Шестокрылатые, многоочитые, возвышающиеся, пернатые, поющие, вопиющие, взывающие и глаголющие победную песнь: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…». Молитва praefatio тогда органически и логически тесно связана с молитвой Sanctus.
Здесь важно сделать некоторое замечание относительно происхождения этих молитв и их содержания. Из предшествовавшего исторического обзора было видно, что содержание молитвы praefatio одинаково во всех нам известных древних литургиях. Те же мысли проходят в ней, и ведут они свое происхождение от самой седой древности апостольской. Почти то же читаем в этой молитве, как в александрийской группе, так и в антиохийско-византийской и месопотамской. И хотя мы не имеем сохранившихся письменных памятников этой молитвы до IV века, все же утверждаем, что содержание этой молитвы в первые три века было такое же, как и в последующие времена. Но если раньше такое предположение оставалось не подкрепленным никаким документальным доказательством, то теперь мы имеем право говорить об этом с полной достоверностью. На помощь нам в этом отношении приходят исследования бенедиктинского литургиста Dom F.-J. Moreau. B своей книге «Les liturgies eucharistiques» (Bruxelles, 1924, pp. 247), посвященной литургиям византийской группы, их происхождению, истории и сравнению с другими литургиями, он сделал очень интересное сопоставление, пролившее свет на происхождение самой молитвы praefatio-Sanctus, дотоле неясное.
B самом деле, если харизматическая настроенность первохристианства не знала и не допускала записанных молитв, все же они подчинялись в главных чертах каким-то основным идеям и плану. Ход мыслей этой благодарственной молитвы следовал, вероятно, какому-то образцу. Где его искать? Кто внушил первохристианским «пророкам»-теургам благодарить именно таким образом? Почему после благодарения за творение мира и все благодеяния следовало обязательно ангельское славословие «Свят, Свят, Свят…»? Нет ли какого-нибудь общего источника этих молитв?
Dom Moreau сопоставил христианские евхаристические молитвы с сохранившимися в богослужебном обиходе португальских евреев древними молитвами из Талмуда, и результат оказался весьма для христианских литургистов интересным.
Прежде всего, структура всего христианского суточного богослужения, начиная с вечерни и утрени, a также в значительной степени и литургии, заимствована из синагогального обихода. B самом деле (по Dom Moreau, op. cit.):
Но, кроме того, и само содержание евхаристической молитвы навеяно еврейским богослужебным обиходом. Так называемая молитва Kedouscha повествует о благодеяниях Божиих, явленных роду израильскому, и она после перечня этих чудес переходит в ангельское славословие «Свят, Свят, Свят…». Сопоставляя приводимый ниже текст этой молитвы, мы не можем не признать очевидным сходство, a порой и тождество мыслей. Нельзя предположить заимствования евреями этих древних молитв от ненавистных им христиан. Они в своей древности восходят не только к апостольской эпохе, их корни уходят глубоко в даль Ветхого Завета и «предания старец». Следовательно, у первохристианской общины и у еврейского синагогального обихода один общий источник или, говоря языком критической школы, своя общая «Urquelle» [первоисточник (нем.)].
Вот текст некоторых из этих Kedouscha (мы следуем переводу Dom Moreau на францусский язык, не проверив его по оригиналу в богослужебных книгах португальских евреев).
Далее следует перечисление отдельных чудес и благодеяний Божиих: творение мира, Его доброты, мудрости и пр. по тому же плану, как и в наших Praefatio.
Во всех трех приведенных молитвах видно, что благодарение за благодеяния Божии переходит в молитву славословия Имени Божия. Ангельское песнопение «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» неизбежно следует за самим благодарением. Такова уже традиция еврейского богослужебного обихода. Такой же стала она и у христиан.
Из приведенного ясно видно влияние синагоги не только на структуру суточного круга нашего богослужения (вечерня, утреня и часы), но и на самый план евхаристической молитвы и на ход ее мыслей.
Спаситель совершил еврейскую пасху, установив в конце пасхальной Вечери чин Евхаристии. Первохристианская община не сразу порвала с Храмом и традицией еврейского народа. Долго еще Храм и синагога влияли на формирование христианского богослужения. Застольные молитвы наложили, как видно, глубокий отпечаток на богослужение первых христиан. План синагогальной и пасхальной «киддуши» был в общем воспринят апостолами без особых изменений. Ему только придали новую христианскую окраску, завенчивающую еврейскую пасхальную вечерю ее христианским исполнением — евхаристической вечерей, но план вне этого, как мы видели, остался в общем тем же.
Следует заметить, что приведенные молитвы находятся в литургическом употреблении не только сефардийских, португальских евреев, но также и у евреев ашкеназов, немецко-польских. Такую же «кедуш» [освящение] находим в молитвеннике «Seder Наthephiloth», содержащем дневной круг молитвословий. [394]
Библейским основанием для разбираемого возгласа «Свят, Свят, Свят…» является текст Исайи 6:3. Как доказал А. Баумштарк, [395] в различные «киддуши» еврейского ритуала вошли слова не только этого места из пророка Исайи, но еще используются иногда и тексты — Иезекииля 3:12: «Благословенна слава Господа от места своего» (Jôser); псалма 145:10: «Воцарится Господь вовек, Бог твой, Сионе, в род и род, аллилуиа» (Sêmona’esre) и Исхода 15:18: «Господь царствуяй веки и навек» (Qêdussa dhêsidhra). Ho, как замечает тот же исследователь, последние тексты не имеют соответствия в христианской евхаристической молитве. Упомянутый текст Исайи 6:3 варьируется в различных восточных анафорах так.
«Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Его, благословен во веки, аминь».
«Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля святыя Твоея славы».
«Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея. Осанна в вышних. Благословен Грядый во имя Господне. Осанна в вышних».
B основной текст Исайи всюду интерполировано «небо». Это ангельское славословие введено в западную мессу позже, чем в восточную; в Галлии только после Собора 529 года в Вуазоне, как указывает Баумштарк.
При словах «Победную песнь…» диакон или иерей правой рукой (причем, если это диакон, то захватив тремя пальцами орарь) поднимает с дискоса звездицу и начертывает ею над дискосом образ креста, стараясь касаться дискоса соответствующим концом звездицы при каждом слове иерея: поюще… вопиюще… взывающе… глаголюще. Проделав это, диакон или священник целует звездицу и полагает ее на сложенные с левой стороны воздух и покровец с дискоса. После этого диакон переходит через горнее место на правую сторону престола. Для этого и во избежание лишнего перехода через горнее место за престолом диакон после слов «станем добре, станем со страхом…» входит в алтарь не через южную (правую диаконскую) дверь, a через северную, т. е. левую, чтобы стать ему с левой стороны престола для поднятия звездицы.
Служебник предписывает ему после этого снова взять рипиду и обмахивать ею святые сосуды, но, повторяем, на практике это редко производится.
Слова молитвы «победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф…» напоминают нам мистические откровения пророкам Исайе, Иезекиилю и апостолу Иоанну Богослову (Ис. 6:3; [396] Иезек. 1:10; [397] Апок. 4:6-8 [398]), видевших страшный Престол Господней славы и внимавших ангельскому славословию Господа. Этим естественно, повторяем, заключить молитву, говорящую о творении Богом мира и о Его совершенствах. Переходя к молитвенному прославлению и переживанию подвига Бога Слова, Церковь к этому возгласу присоединяет слова «осанна, благословен Грядый во имя Господне». Эти слова, обращенные некогда еврейскими детьми к идущему на вольную Страсть Господу, обращены теперь к идущему на евхаристическое заклание Агнцу. «Осанна» значит «Господи, спаси». Таким образом, мистическое созерцание Божией славы, предвечной Его силы, могущества, святости и красоты и неизреченные вещания таинственных апокалиптических животных в литургическом сознании Церкви связаны с видением шестокрылатых и многоочитых Херувимов и Серафимов и с созерцанием Христовой «славы», т. е. Его искупительных Крестных Страданий.
Молитва Sanctus’a известна нам почти по всем древнейшим кодексам литургий. Следует, впрочем, вспомнить, что «Апостольское предание» святого Ипполита и литургия в «Теstamentum Domini N. I. Christi» не имеют этой молитвы. Содержание этой молитвы таково:
Из сравнения видно то, что остается недоступно слуху мирянина, слышащего только отдельные разрозненные возгласы. Для среднего церковного посетителя, не отдающего себе ясного отчета в различии обеих литургий, даже если он внимательно слушает все, что в церкви читается и поётся, все различие между евхаристическими канонами обеих литургий только в том, что в литургии святого Иоанна Златоуста возгласно произносятся одни лишь слова Спасителя: «Приимите, ядите…» и «пийте от нея вси…», тогда как в литургии святого Василия Великого они предваряются еще последней фразой из повествования о Сионской горнице и Тайной Вечере: «Даде святым Своим учеником и апостолом, рек: Приимите, ядите…» и то же перед возгласом о Чаше. На самом деле разница огромная и очень существенная. Молитва святого Василия Великого снова напоминает нам молитвы древней Церкви; она полнее богатыми богословскими мыслями, она поэтичнее и гораздо содержательнее.
Служебник указывает, что при произнесении иереем слов установления Таинства диакон орарем показывает на святой Хлеб и на святую Чашу. По аналогии с Архиерейским Чиновником, священник также рукой показует и Хлеб и Чашу.
Как видно из предшествующего обозрения евхаристических молитв древности, слова установления Таинства являются вместе с молитвой призывания Святого Духа самой неотъемлемой частью анафоры. Если не считать Несторианской литургии, где этих слов нет вообще ввиду указанных выше соображений, и литургии в «Тестаменте», где они неполны, то все остальные нам известные евхаристические молитвы содержат их.
Интересна редакция этих слов. Наиболее полна она у евангелиста Матфея: λάβετε, φάγετε τοΰτό έστι τό σώμάμου. Πίετε έξ αύτοϋ πάντες τούτο γάρ έστι τό αίμά μου, τό τής καινής διαθήκης [Приимите, ядите: сие есть Тело Мое. Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета].
Марк следует ему, оставляя последние слова «во оставление грехов». Лука варьирует слова установления так, что у него перед Чашею (первой, т. е. не евхаристической, a законной) Спаситель сказал: λάβετε τοΰτο καί διαμερίσατε [приимите ее и разделите], — тогда как перед Хлебом только: τοΰτό έστι τό σώμά μου, τό ύπέρ ύμών διδόμενον [сие есть Тело Мое, еже за вы предается]. Также и перед Чашею (евхаристической) не встречается у него «пийте от нея вси», a прямо: τοΰτο τό ποτήριον ή καινή διαθήκη, έν τώ αϊματέ μου, τό ύπέρ ύμών έκχυνόμενον [сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови, яже за вы проливается], — без «во оставление грехов». Четвертое повествование о Евхаристии, у апостола Павла (1 Κор. 11), основывается на повествованиях и Матфея, и Луки. Так перед Хлебом Спаситель, якобы, сказал в редакции Матфея, т. е. λάβετε, φάγετε, τοΰτό μου έστι τό σώμα [приимите, ядите, сие есть Тело Мое], но добавил не совсем как у Луки: τό ύπέρ ύμών κλώμενον [за вы ломимое]. Перед Чашею текст в редакции Луки (впрочем, έν τώ έμώ αϊματι [в Моей Крови] без «за вы изливаемая во оставление грехов»).
Такова варьирующаяся редакция священного текста. Исторические литургии следуют такому порядку:
Литургия САVІІІ: λάβετε… φάγετε τοΰτό έστι τό σώμά μου τό περί πολλών θρυπτόμενον είς άφεσιν άμαρτιών. Πίετε έξ αύτοΰ πάντες τοΰτό έστι τό αίμά μου τό περί πολλών έκχυνόμενον είς άφεσιν άμαρτιών [приимите… ядите, сие есть Тело Мое, еже за многи сокрушаемое во оставление грехов. Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя, яже за многи изливаемая во оставление грехов].
Греческая литургия апостола Иакова: λάβετε, φάγετε τούτο μου έστι τό σώμα τό ύπέρ ύμών κλώμενον καί διδόμενον είς άφεσιν άμαρτιών [приимите, ядите, сие есть Мое Тело, еже за вы ломимое и предаваемое во оставление грехов].
Также и перед Чашею: ее редакция более полная: πίετε έξ αύτοΰ πάντες τοΰτό μου έστί τό αίμα τό τής καινής διαθήκης τό ύπέρ ύμών καί πολλών έκχυνόμενον καί διαδιδόμενον είς άφεσιν άμαρτιών [пийте от нея вси, сия есть Моя Кровь Новаго Завета, яже за вы и за многи изливаемая и предаваемая во оставление грехов].