Священник благословляет вход словами: «Благословен вход святых Твоих, всегда, ныне и присно и во веки веков». Диакон подает Евангелие священнику для целования и по окончании последнего тропаря третьего антифона совершает «крестование», т. е. указанное крестообразное осенение Евангелием на восток со словами: «Премудрость, прόсти». Диакон входит первым, a за ним и священник, в алтарь; диакон полагает Евангелие на престол. Певцы поют «Приидите, поклонимся».
Этот стих заканчивается словом «аллилуиа», каковое и должно, как указывает славянский служебник (греческий этого примечания не содержит), быть спето один раз, a не трижды, т. к. оно в данном случае относится исключительно к Лицу Сына Божия, a не ко всем Лицам Святой Троицы. [204]
Общая теперь для обеих Византийских литургий молитва входа имела в рукописях IX в. две редакции: теперешняя была достоянием литургии святого Василия, a для литургии Златоуста существовала следующая:
При отсутствии диакона священник совершает вход тем же порядком; прочитав про себя молитву входа и став перед царскими вратами, он поддерживает Евангелие левой рукой, прислонив его к левому плечу, правой благословляет вход с теми же словами, обычно целует Евангелие и по окончании тропаря говорит: «Премудрость, прόсти», — совершив «крестование».
Если священник служит с диаконом, то после слов «Премудрость, прόсти» он, по аналогии с архиереем (чиновник архиерейского священнослужения), прикладывается к малым иконкам, висящим по бокам от царских врат. Сначала он целует иконку Спасителя, потом обращается к свещеносцу, благословляет его, давая ему тем самым позволение войти в алтарь, и потом таким же образом прикладывается к иконе Божией Матери.
Миряне часто принимают это благословение на свой счет и кланяются священнику, что неправильно, ибо это знак свещеносцу, a не преподание мира молящимся.
Малый вход имеет свою историю. В настоящее время значение этого литургического акта почти неизвестно и смысл его непонятен. В глубокой древности Евангелие хранилось не на престоле, a в одной из пастофорий церкви. Древний храм имел два особых помещения, пастофории (coenaculurn, atrium [столовая, зал (большая комната для приема гостей)]), из которых одна, протесис, была предназначена для принятия приношений верных. Наш современный жертвенник есть видоизмененный протесис древних храмов, теперь уже неотделенный от алтаря. Другая пастофория, или диаконник, скевофилакия, ризница, была предназначена для хранения богослужебных книг, одежд, священных сосудов и т. д. Когда в древности наступал в Литургии момент чтения апостольских посланий и Евангелия, диаконы отправлялись в ризницу, приносили оттуда писания и читали их, после чего эти книги опять уносились в назначенное для их хранения место, в ризницу. Теперь это осталось только как историческим воспоминанием, ибо Евангелие и до входа, и после него всегда почивает на святом престоле.
Значение слов «Премудрость, прόсти» во время входа объясняется тем, что на Востоке в церквях народу дозволяется в некоторые моменты богослужения сидеть в особых стасидиях, или «формах». B особо важные моменты богослужения сидение в них запрещено, и священнослужитель для указания таких моментов приглашает верных стоять прямо, «просто», a не сидеть. Слово же «премудрость», по объяснению Николая Кавасилы, заимствовано из Еф. 3:10 [206] «многоразличною премудростию Божиею». Литургия представляет икономию спасения рода человеческого, т. е. именно эту многоразличную премудрость. Церковь в своих богослужебных действиях, представляя эту тайну спасения, побуждает верных в особо важные моменты ко вниманию этим апостольским словом.
Блаженства или третий антифон заканчиваются особым стихом, «входным». B будние дни при пении вседневных или изобразительных антифонов таким входным стихом служит «Приидите, поклонимся и припадем ко Христу». Этим возгласом, в сущности, и начинается Литургия, почему при архиерейском служении епископ и начинает с этого момента принимать в ней участие. Во все великие Господские праздники, во всю пасхальную седмицу и в праздник Сретения поются особые входные стихи. Теперь, в сущности, они провозглашаются диаконом или иереем. На Востоке они поются и теперь.
При входе певцы поют тропари и кондаки, тогда как священник читает особую молитву «Трисвятого пения».
Скабалланович так объясняет этот момент: «В мысли, что на входе священнослужителей в алтарь происходит вход туда и святых, Церковь естественно в этот момент воспевает святых, назначая после входа тропари и кондаки им. На Литургии иногда (в будни) это единственное место, посвящаемое памяти дня. Поэтому из песней дня сюда выбраны самые общие, наиболее выражающие суть празднуемого события. Таким именно характером отличаются, как тропари, так и кондаки, нередко восполняющие друт друга по содержанию. Эта группа песней старается объять все памяти, соединенные с днем совершения Литургии, в символ того, что бескровная Жертва приносится о всех и за вся; на этом основании тропарь и кондак седмичного дня поются в будни и на Литургии, а более нигде — ни на вечерне, ни на утрене, ни на часах не поемый. Наконец, только здесь в течение суточных служб поются тропарь и кондак храма, в котором одном только и возможно совершение Литургии». [207]
О порядке пения этих песнопений говорится в церковном Уставе (глава 52), и регламентация их не входит в нашу задачу. Что касается истории, то и этот момент пережил свои изменения, и не всюду в Православной Церкви существует однообразный порядок пения их. Так по Студийскому уставу ничего не известно о пении тропарей и кондаков на воскресной Литургии. По нынешнему греческому уставу: воскресный тропарь — празднуемого святого — святой обители и кондак. У старообрядцев поются тропари и кондаки и приделам храма. [208]
Молитва Трисвятого пения.
Молитва эта заканчивается возгласом: «Яко Свят еси, Боже наш, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков».
Молитва читается священником во время пения тропарей. Она находится в непосредственной логической связи с идеей входа и молитвой входа, в которой говорится о сослужении со священником и самих Небесных Сил. В служебнике сказано, чтобы диакон при пении последнего тропаря взял у иерея благословение со словами «Благослови, владыко, время Трисвятаго». Священник преподает ему благословение словами возгласа «Яко свят еси…» до слов «ныне и присно». После этого диакон, по указанию нашего служебника, произносит: «Господи, спаси благочестивыя, и услыши ны», обратившись к народу, и затем «наводит» от иконы Спасителя «ко вне стоящым» со словами «и во веки веков».
Иерусалимский литургикон предваряет эту молитву диаконским «Господу помолимся», на что иерей произносит возглас, так же, как и по нашему служебнику, но, заканчивая молитву, священник еще раз, про себя, говорит и слова возгласа.
Булгаков предписывает [217] и священнику, служащему без диакона, произносить слова «Господи, спаси благочестивыя…», ссылаясь на то, что, по свидетельству А. Н. Муравьева, в Константинополе Патриарх сам произносит эти слова. Следует заметить, что этот возглас диакона имеет свое происхождение из церемониала византийской царской службы, когда на ней присутствовали и цари, к которым и относилось это «спаси благочестивыя», т. е. благочестивые цари. Это перешло и в наши служебники. По-видимому, свидетельство Муравьева только подтверждает древнюю традицию Византии, сохранившуюся, как пережиток, и теперь в патриаршей службе.
Молитва Трисвятого пения имела в былое время и отдельный вариант для литургии Златоуста. Теперешняя была в тексте только литургии святого Василия (по рукописям IX века). Вот текст исчезнувшей молитвы для литургии Златоуста:
Молитва эта кончалась в то время возгласом «Яко свят еси, Боже наш, и во святых почиваеши, и Тебе славу воссылаем…» [219], тогда как теперь слова «и во святых почиваеши» на этом месте в литургии отсутствуют, a сохранились в соответствующем возгласе на утрене перед чтением Евангелия.
B ответ на этот возглас певцы начинают пение Трисвятого, т. е. «Святый Боже, Святый Крепкий…». Поется это трижды, затем — «Слава и ныне — Святый Бессмертный…», и снова целиком «Святый Боже, Святый Крепкий…» и т. д.
Гимн этот введен в чин литургии довольно поздно; вероятно, во времена Патр. Прокла (434-447) и императора Феодосия II (408-450) и сестры его императрицы Пульхерии. [220] Он не является, однако, достоянием одной Византийской литургии. У католиков этот гимн поется на Литургии Преждеосвященных Даров, которая, как известно, совершается у них один только раз в году, в Великую Пятницу.
Священнослужители и сами во время пения Трисвятого произносят при троекратном поклонении «Святый Боже». Установился обычай произносить эту молитву с воздетыми руками. Это песнопение, так же, как и всё предшествующее, составляет одно целое и символизирует ангельское служение.
B греческой певческой практике издавна установился весьма оригинальный обычай, как некое дополнение к пению этого священного гимна, a именно: перед пением окончательного «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас» диакон из царских дверей, a в некоторых местах — псалт, произносит слово δύναμις [сила], что должно обозначать усиленное пение или, как говорит часто богослужебный язык, «высочайшим гласом». Вероятно, это было первоначально неким замечанием, поставленным на полях богослужебных нот или какой-либо иной богослужебной книги, и служило указанием певцам петь в последний раз Трисвятое особенно громогласно, сильно; a потом это слово с полей книги перешло в самый текст песнопения, укрепилось в нем, a, главное, в богослужебном сознании певцов, народа и самих священнослужителей и считается теперь неотъемлемой частью священного текста.
B некоторые дни церковного года Трисвятое заменено другими песнопениями, a именно: на праздники Креста, т. е. 1-го августа, 14-го сентября и в Крестопоклонную неделю, т. е. в третье воскресенье Великого Поста, поется певцами и соответственно произносится в алтаре священнослужителями «Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим». B день Рождества Христова, Богоявление, в Лазареву субботу, в Великую Субботу, во все дни Пасхи и в Пятидесятницу поется «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся, аллилуиа». Это является историческим воспоминанием бывшего некогда в Церкви обычая приурочивать крещение оглашенных именно к этим дням церковного года, a в честь этих новокрещаемых и петь вместо «Святый Боже» приведенные слова апостола Павла (Рим. 6:3; [221] 13:14 [222]). Это является, таким образом, остатком древних «крещальных Литургий», Taufliturgien, о которых нам повествуют древние христианские писатели (святой мученик Иустин Философ и др.). Независимо от этого, молитва Трисвятого пения остается всегда одной и той же.
Восхождение на горнее место.
По окончании священнослужителями слов Трисвятого или заменяющего его молитвенного стиха диакон обращается к священнику со словами «повели, владыко». Священник, целуя престол, a не Евангелие, [223] отходит с правой стороны на горнее место, произнося слова «Благословен Грядый во имя Господне». Диакон тоже целует престол. Словами священника символизируется пришествие Господа Спасителя, идущего приять Свое Царство и владычество. [224] Диакон снова обращается к священнику: «Благослови, владыко, горний престол». Священник благословляет горнее место словами: «Благословен еси на Престоле славы Царствия Твоего, седяй на Херувимех, всегда, ныне и присно и во веки веков». Священник не должен садиться или восходить на сам горний престол, который является преимущественным местом епископа, a только на одно из «сопрестолий». На это прямо указывает служебник, и об этом было соответствующее постановление Большого Московского Собора 1666-1667 гг.
Молитва восхождения на горний престол имела некогда иной текст. B рукописях IX века и для литургии святого Василия Великого, и для Златоустовой предписывалось молиться так:
Наличие в церквях особого горнего места, или «горнего престола», есть обычай древний. Евсевий упоминает особое место для епископа в церкви (H. E. VII:19). Говорится об особом месте также и в Апостольских постановлениях. Практика восхождения на горнее место одинакова как у нас, так и на Востоке. Единственно только иерусалимский литургикон указывает идти ко святому предложению.
Чтение Священного Писания.
Восхождение на горнее место происходит для слушания Священного Писания, почему этот момент и является самым важным в литургии оглашенных. Чтение отрывков Священного Писания предваряется пением прокимнов и аллилуариев.