— Чудак ты, право, человек! Подымем тревогу, а здесь никого не окажется. Смешно прямо!
— Давай спрыгнем, посмотрим.
— И поломаем шеи!
— Ну, давай я один спрыгну, собой пожертвую. Хочешь?
— Собой жертвовать нетрудно. А ты попробуй без жертв захватить. Это другое дело.
— А как… без жертв?
Два «трикотажа» стали шептаться так тихо, что «карбиды» ничего не могли услышать. Потом маленький хихикнул и спросил:
— На веревке?
— Ну да, — ответил Бурлак.
Они опять зашептались.
— Ладно, сторожи. Я сейчас! — громко сказал Бурлак и вышел из погреба.
Некоторое время стояла полная тишина. Было слышно, как над люком дышит и шмыгает носом маленький «трикотаж». Вдруг он поворочался наверху и довольным тоном объявил:
— А Мишка за белой крысой пошел!
«Карбиды» почуяли недоброе. Леня снова взглянул на Таню. Она еще больше сжалась в своей бочке.
— Эй, Петр Первый, выходи лучше! — угрожающе крикнул «трикотаж».
«Карбиды» молчали. Сердца их отчаянно бились. Хотелось шумно, глубоко вздохнуть, а мальчишка над люком, как назло, притих.
Прошло минут десять. Наверху раздались шаги, и снова послышался шепот:
— Зачем за ногу? За хвост… Осторожней, дурак, уронишь!.. Потихоньку! Потихоньку!
Между бочками Лени и Тани появилась в воздухе белая крыса. Вертясь и покачиваясь, суча розовыми лапками, она медленно опускалась, привязанная на шпагате за хвост. Вот она заскребла передними лапками земляной пол и села, поводя острой мордой с подвижными усиками.
— Эй, Петр Первый, выходи! Хуже будет!
Таня, бледная, закусив губы, пристально смотрела на крысу. Сжатые кулаки ее с острыми косточками дрожали.
Шпагат натянулся и дернул крысу за хвост. Та поползла в сторону Лени, волоча за собой веревку. Леня знал, что белые крысы не боятся людей. Так оно и оказалось. Крыса вошла в бочку и, наступив лапой на Лёнин мизинец, стала его обнюхивать. Леня приподнял было другую руку, чтобы схватить крысу и не пустить ее к Тане, но вспомнил, что «трикотажи» могут дернуть за веревку, и раздумал.
Шпагат снова натянулся и вытащил крысу в проход между бочками.
— Так все бочки обследовать! Понимаешь? — услышали ребята шепот Бурлака.
— Есть все бочки обследовать!
Белая крыса бесшумно ползала по дну погреба. Она то заползала в одну из бочек, то снова появлялась на черном земляном полу, и пять пар внимательных глаз, скрытых от «трикотажей», следили за каждым ее движением.
Вот она снова очутилась между Леней и Таней и снова направилась к Лене…
Веревка натянулась. Крыса остановилась, а потом повернула к Тане.
Бочка, в которой сидела Вава, качнулась. К счастью, «трикотажи» не заметили этого.
Таня крепко зажмурила глаза. Все сильней и сильней дрожали ее сжатые кулаки и худенькие плечи.