Крыса упала животом на землю, расставив короткие лапы.
И в ту же секунду отчаянный визг раздался над линейкой. Два «трикотажа», сбитые с ног, покатились на землю. Чья-то фигура мелькнула над забором и скрылась за ним. Начался переполох. Полторы сотни кричащих ребят окружили председателя совета.
— Пустите-ка! В чем тут дело? Бурлак, что произошло?
Расталкивая ребят, к Бурлаку подошел старший вожатый.
— Ни в чем не дело! — бормотал председатель. — Я ее просто сунул за пазуху, а она — в трусы и на землю… А эта чего-то испугалась…
— Таня! — позвал вожатый.
Над забором показалась забинтованная Танина голова на тонкой шее. Она угрюмо уставилась на вожатого.
— Чудачка! Чего испугалась? Иди сюда!
— Не пойду, — ответила Таня.
Босоногие «трикотажи» запрыгали и захихикали:
— Трусиха! Крысы боится! От крысы удрала!
— Да, боюсь, — ответила Таня. — Петр Первый храбрым человеком был, а тараканов боялся!
Вожатый поднял крысу и показал ее Тане:
— Ну, Петр Первый, я ее уношу. Иди сюда!
…С кислыми лицами пустились «карбиды» в обратный путь.
До калитки их провожали веселые «трикотажи».
— С самим Петром Первым завтра воюем!
— Пусть крыса нас сторожит! Ни один карбид не тронет!
До леса за ними бежал какой-то маленький мальчишка.
Приплясывая, он пищал:
— Петр Первый, а Петр Первый! Петр Первый!
В лесу Леня стукнул мальчишку барабаном по голове, и тот побежал домой.
— Оскандалились! — проворчал барабанщик. — Тоже еще звеньевая! Крыс боится!
— Что-о? — Таня сразу остановилась и повернулась к нему. — Что ты сказал?
Крепкий, коренастый Леня молча попятился.
— А ну-ка перепрыгни!
Дорогу пересекала глубокая канава, через которую был переброшен мостик. Леня пробормотал:
— Охота была ноги ломать!
Таня сошла с дорожки, разбежалась и, перелетев через канаву, упала на противоположной стороне.
Больше никто не роптал на звеньевую. Шли молча и быстро. Впереди было еще одно очень важное дело.