Друзья зимние, друзья летние: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Морская свинка, толстая, молчаливая и немного испуганная заинтересовала нас с сестрой своей непохожестью на настоящую свинью. Мы долго обсуждали, стоя возле клетки, почему ее назвали именно свинкой, а не как-нибудь иначе. Погладили по жесткой шерстке, чем привели ее в состояние еще большей удрученности, и ушли играть с подружками, рисовать, читать книжки. Потом свинка оказалась в Светланиной школе, в живом уголке. Светланины одноклассники часто говорили про нее, когда приходили к сестре вместе учить уроки.

Желтая канарейка жила у нас долго, года два. Папа приучал нас ухаживать за ней, но, постоянно напоминая нам об этом, ухаживал за ней сам. И за рыбками сам ухаживал.

А ежик — ежик был чудо! Мы сразу назвали его Яшка. Он звонко топал по деревянному полу коготками, когда бежал по комнатам, всюду совал длинный носик, хмыкал, чихал, одобряя или не одобряя увиденное, и глазки у него сверкали, как смородинки.

Чем глубже осень, тем реже он играл с нами, меньше интересовался молоком в блюдце, долго пропадал под шкафом, где у него была постель — старый половичок, который Матрешенька специально выстирала, где Яшке было приятно спать. Всю зиму он и проспал на этом половике под шкафом, в самом дальнем углу.

Зато когда солнце стало вставать рано и уходить с неба поздно, Яшка выкатился из-под шкафа и пошел гулять по комнатам.

— Дверью не прихлопните! Много ли ему надо! — тревожилась Матрешенька.

На улицу его не брали, боялись за него: как понесем? Там собаки, мальчишки. Это сейчас мальчишки более цивилизованные.

В квартире Яшка был полный хозяин и лазал повсюду. Папа торопится утром на работу, натягивает сапоги, — из сапога сердитое пыхтение. Яшка сердится, что его зря потревожили. С тех пор взрослые всегда вытряхивали обувь прежде чем надеть.

Однажды Яшка пропадал весь день. Мы напрасно ползали по всей квартире, шипели, звали: «Яш! Яш!», ставили блюдечки с молоком в разные потайные уголки. А вечером папа вернулся с работы, поставил на пол портфель, и оттуда, негодующие фыркая, выбрался Яшка и зацокал по полу в кухню, к блюдцу с молоком: проголодался за день. Он ходил с папой на работу, вернее ездил в портфеле. Залез туда ночью, а папа обнаружил его только на работе. Открывает портфель в кабинете, хотел своему начальнику поднести деловые бумаги, а там, на деловых бумагах, Яшка фыркает — на папу, на начальника и на сидящих товарищей по работе, хотя они-то и подарили папе ежика, нашли в лесу и — нам, ребятам.

КАМУШКИ

Мы сидели на траве и играли в камушки. Эту игру, а вместе и сами камушки мы привезли с Украины, где побывали в начале лета, и весь наш двор, все мальчишки и все девчонки научились играть и играли в эту игру и утром, и вечером, пока не заходило солнце. Темнеет, все камушки кажутся серыми, подбрасываем их и ловим и никак не оторвемся от этой игры.

Попробуйте сами, это очень интересная игра; если вы не очень маленькие или не очень большие. Соединив ладони ковшиком одна к другой, погремите камушками, смешайте их и, отняв ладони, высыпайте их перед собой. Кучка из шести — двенадцати камушков. Подбросив один камушек кверху, хватаешь с земли другой и в ту же ладонь подхватываешь падающий сверху. Удалось поймать, откладываешь в сторонку оба, подбрасываешь третий камушек и хватаешь с земли четвертый, пока все камушки не переловишь и не схватишь.

Для игры нужно было хорошее удобное место. О тротуар, например, пальцы обдирались. Лучше всего мягкая притоптанная земля или притоптанная травка. Место для игры отыскалось на той стороне дома. Там, правда, чужие окна глядели на нас. В случае чего не покричишь. Не выглянет родное лицо, не защитит криком: «Вот я вас! Чего пристали к маленьким?» Мы — Светка, Лузочка, я и Наташа устроились на притоптанном газоне очень удачно. И нам никто не мешает, и мы никому не мешаем.

Очередь бросать камушки не моя. Оглядываюсь и вижу, как солнце садится за зеленый забор. Там таинственная картонажная фабрика из темно-красного кирпича. Оттуда выходят утомленные люди. Очень хочется там побывать. Но не хочу доставлять лишних забот сторожу. Забор то ли сломали, то ли он сломался сам. Мальчишки и большие девочки залезали на поломанные кирпичи, проникали внутрь. Сторож только успевай кричать и гоняться за ними. Там можно найти разноцветные картонные трубочки, тоненькие на концах, с утолщением посередине — шпульки. Но к игре как-то не удавалось их приспособить.

И вот наступала моя очередь. Я один за другим брала в ладони теплые камушки, подбрасывала их и забывала про все на свете. А когда камушки подбрасывали Света, Лузочка или Наташа, я смотрела на бабочек. Много-много крупных разноцветных бабочек. И я забываю про все на свете, следя за ними.

Вот так и летают весь день перед глазами то легкие бабочки, то тяжелые камушки.

МОРОЖЕНОЕ

Мороженое продавал на станции хмурый дяденька. Он был в белом фартуке и стоял возле блестящего сооружения, похожего на алюминиевую походную кухню средних размеров, или же на поставленные на колеса огромные баки для кипячения белья. Из этих баков он доставал ложкой необыкновенно вкусное мороженое, укладывал в аккуратные круглые коробочки, наподдавал этакий алюминиевый шпенек, и мороженое выскакивало наружу, засунутое между двумя круглыми вафлями, ровное, как куличик из песка. Мороженое было белое (сливочное и пломбир), желтоватое (крем-брюле) и розовое с ягодками — земляничное.

Мы стояли на пыльной площадке и смотрели, как продается мороженое. На станции было очень интересно. Даже небо там было другое, его не загораживали деревья, как в нашем саду. Под ногами была не сочная зеленая травка, а пыльная площадь, и воздух был пыльный, и небо было пыльного цвета. А еще была длиннейшая пыльная деревянная платформа, по которой Светлана нам не разрешала бегать, потому что у платформы останавливались электрички.

Мороженое было по шесть копеек или по девять. Было еще по восемнадцать, но мы очень редко видели, как его покупают. Обычно кто-нибудь подкатывает на велосипеде и спрашивает маленькую порцию. Большая красная рука в белом рукаве берет монетки. Хмурый дяденька держит самую маленькую коробочку, наподдает снизу шпенек, и вот в руках у счастливого человека чудо — сияющее белое или розовое кольцо в двух вафлях. Мы даже не завидовали счастливцу, мы радовались за него.

Мы уже знали, что маленькие порции кладут только в клетчатые вафли, средние — в клетчатые и в вафли с именами. Большие покупали так редко. Конечно, они должны быть с именами, как же без этого. А еще что? Наверное, отчество.

Мы стояли и радовались, когда кто-нибудь покупал среднюю порцию и на круглой вафле попадалось имя кого-нибудь из нас (это была неслыханная удача!) или хотя бы имя какого-нибудь нашего знакомого. Продавец никогда не менял вафли. Например, покупателя звали Алик, а на вафле написано «Катя», но хмурый дяденька даже на «Петю» не согласится менять.

Подходили старшие ребята (они перешли во второй или в третий класс), доставали все свои деньги и покупали мороженое. Малышам тоже хотелось лизнуть. А иногда шесть копеек было у кого-нибудь из нас. Он брал мороженое. Мы все отходили в сторону. Ребят человек пять или семь, а мороженое было одно, да в конце концов это всего лишь одна столовая ложка.

Стояли мы так один раз в пыльной траве. С одной стороны по рельсам проезжали поезда, с другой стороны по дороге — лошади с телегами и велосипедисты. И вот велосипедист, большой мальчик, гораздо старше нас, наверное, уже в классе шестом или седьмом, поехал медленно-медленно, на нас почти не посмотрел, прищурился, посвистел и быстро помчался мимо по дороге, обгоняя лошадей с телегами. А в пыльную траву, прямо к нашим ногам, покатились монетки — и на мороженое по восемнадцать копеек, и на мороженое по девять копеек, и на мороженое по шесть копеек, по порции на каждого из нас.

Тогда мы, конечно, подумали, что большой мальчик нечаянно уронил деньги, что у него возле мороженщика срочно образовалась дыра в кармане, и монетки выпали, весь наличный капитал. Да мы и не думали долго, с визгом бросились в траву, радостно подобрали монетки и купили мороженое, — каждому хватило!

Это было в тридцать шестом. Через пять лет началась война. Этот мальчик, конечно, мог попасть на фронт с первого же дня войны. Вернулся ли он? Из Светланиного класса вернулись всего четыре человека.

ЗА МЫЛОМ

Одно лето мы отдыхали на Украине, на реке Сейм, в деревне Теткино. Ну и жара была! С нами была мама, и мы купались в реке по всем правилам: не отходи от берега, не бросайся в воду сгоряча, то есть остынь, прежде чем броситься, искупался — надо вытереться полотенцем, а не сохнуть на воздухе и так далее. В общем, все как положено. Иногда не купались, а просто мылись с мылом и мочалкой.

И забыли мыло где-то на берегу под кустом. Мама вспомнила об этом на полдороге, возле поля подсолнухов. Мыло по тем временам — вещь дорогая. Мама вопросительно посмотрела на нас. Кому бежать за мылом? Остальные подождут, посидят вон под тем деревом.

Наташа стояла далеко, думала о своем и по близорукости маминого взгляда не замечала. Светлана о чем-то быстро и громко говорила с нашей двоюродной сестрой Мурой и хозяйкиным сыном Даней.