Астийский Эдельвейс. Научно-фантастический роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Владимир Корчагин

АСТИЙСКИЙ ЭДЕЛЬВЕЙС

Часть первая

СТРАННАЯ ДЕВЧОНКА

1

Не бывает, наверное, человека, который не сталкивался бы с загадочными, не поддающимися простому объяснению явлениями. Это происходило и с Максимкой Колесниковым. С ним, пожалуй, чаще, чем с другими.

Все началось тогда, когда отец перевез его в кордон Вормалей. Крохотный лесной поселок, прилепившийся к самому подножию сопки над рекой Студеной, сначала не понравился Максимке. Еще бы! Прежде они жили в Отрадном, селе большом, веселом. Одних улиц там, не считая переулков, четыре. Клуб, школа, чайная, даже футбольное поле, на которое чуть не каждый месяц садился вертолет. Словом, жить можно, хоть и говорят, что глуше Отрадного нет села на всем свете — до ближайшего города больше трехсот километров… А здесь — скучища. Пять домов, и все. А чуть за околицу — сразу тайга: трясина, бурелом, чащоба. Одна-единственная дорога — на Отрадное, да еще тропинка к озеру, куда впадает Студеная. Озеро так себе. А уж Студеная — иной ручей больше. Только в озере и искупаешься. И то если мошкара не очень одолевает. Ну да к мошкаре Максимка привычный. А вот ребята…

Ребят в Вормалее семеро. Кроме Максимки, еще Федя с Костей — близнецы, одних лет с Максимкой, Димка — хромой, чуть постарше их, Маринка Старостина и Катя с Ваняткой. Катя совсем маленькая, в школу еще не ходит. Ванятка тоже. Да и Федя с Костей мухи не обидят. А вот Димка с Мариной вредные.

Дед Димки по матери волжский татарин, а отец, говорят, из молдаван. И хотя ни тот ни другой ничем особенным не выделяются, сам Димка — вылитый цыган: смуглый, верткий, с черными как смоль волосами. Под стать ему и Маринка. Она, правда, беленькая, с веснушчатым носом, безбровая, но хитра, как и Димка, а может, и хитрее его.

А уж задаются оба! Было бы из-за чего. Подумаешь, с обрыва в озеро прыгают! И Максимка прыгнул бы, если б они под руку не каркали. И прыгнет! Сегодня же прыгнет. Только сначала один, пока никто не смотрит. Он закатал штаны и, стараясь не наступать на белую от росы траву, припустил вниз по тропинке.

Утро только начиналось. Солнце пряталось за деревьями, снизу от Студеной тянуло сыростью. Максимка прибавил ходу и вышел на поляну. И трава и воздух здесь теплее, а у самой тропки, по обе стороны огромной палой лесины, заросли малинника. У самой тропинки ягод, конечно, не осталось. Зато подальше, за лесиной, все кусты были красными. Максимка раздвинул колючие ветки, взобрался на ствол, разогретый солнцем, ногам стало тепло.

Перезрелые ягоды так и сыплются в горсть. Набил щеки малиной, потом спрыгнул с лесины и зашагал к озеру. Тропинка теперь круто сбегала вниз, ныряя в густые заросли пихтача, где было так студено, что Максимка припустил бегом.

Вот и озеро — длинное, узкое, сжатое с одной стороны обрывом, с другой — стеной деревьев, такое неприветливое. Тень от старого кедра, что высился у самой воды, где в озеро впадает Студеная, покрывала еще добрую половину озера. Никакого желания лезть в воду. Но прыгнуть-то надо! Надо же доказать и себе, и этим задавакам, что он, Максимка, не хуже их.

Максимка разделся, с хрустом потянулся. Коренастый он парень, широкий в плечах, у него тугие, натренированные мускулы, а руки и ноги черные от загара, правда, покрыты царапинами и ссадинами. Ладный парнишка, хотя глаза у него смешные — разные. Один темно-карий, другой чуть светлее, с серыми крапинками. Ребята зовут его Разноглазым, но Максимке наплевать: не беспокоит его, и что нос облупился, что штаны его латаные-перелатаные и вихры, жесткие, непослушные, упрямо торчат во все стороны. Одно мучает Максимку — ростом не вышел. Но тут уж ничего не поделаешь.

Максимка быстро, чтобы согреться, побежал наверх. «Главное, не останавливаться, прыгать с ходу!»

Вот и обрыв. Раз! Максимка спружинил ногами. Два…

Раздался всплеск, словно кто-то плыл внизу. Всмотрелся: так и есть, уже купаются! И в такую рань!.. Девчонка? Откуда она взялась, такая рыжая?

Максимка отступил от кручи, поморщился. Но девчонка, видно, заметила его, резко повернула в сторону от берега, сильнее забила по воде ногами и вдруг вскрикнула. Максимка встал на край обрыва:

— Эй, ты чего?

Девчонка все так же колотила ногами.

Максимка поежился от налетевшего ветерка, оглянулся — где там одежда? Далеко. Он ловко прошелся на руках, краешком глаза поглядывая на озеро, потом хотел показать гимнастический номер похлеще. Но девчонка вдруг вскрикнула и пропала под водой.

Все остальное произошло как во сне: он не помнил, как прыгнул с кручи, как летел вниз, не почувствовал удара о воду. Все-таки нырнул! Нырнул и сразу же выплыл — девчонки не было видно.

Изо всех сил он поплыл к другому берегу, потом набрал в легкие побольше воздуха и нырнул. Открыл под водой глаза — метались вокруг стайки напуганных мальков. Увидел под собой расплывчатое розовое пятно, метнулся к нему. Она! Руки опущены, голова поникла, а золотистые волосы, длинные, тонкие, слегка колышутся.

Максимка вцепился в них, рванулся вверх. Уф-ф! Самое страшное позади. Теперь к берегу, туда, где он пониже.

Почувствовав под ногами дно, Максимка подхватил девочку под спину, повернул к себе лицом: глаза закрыты, губы посинели, лицо белое как молоко. Выбрался на берег, положил бедняжку поперек колена, как учил отец, и надавил на спину. Изо рта хлынула вода. Хорошо! Теперь искусственное дыхание. Он положил девочку на траву и, опустившись на колени, взял за руки. Как это отец делал? Да и в школе как-то показывали. Локти, кажется, прижать к бокам, поднять руки вверх, потом снова…

Но веки девочки вдруг слабо дрогнули, она как бы нехотя открыла глаза. Максимка вскочил на ноги:

— Что, испугалась? — Он нахмурился, чтобы скрыть свою радость. — Другой раз не заплывай. У нас тут глубоко! И потом — ключи. Ты не гляди, что озеро так себе. Под тем берегом крутит. Я сам один раз… А ты чего на меня так смотришь?

Девочка, не отвечая, настороженно смотрела на Максимку, потом слегка приподнялась на локтях и что-то тихо шепнула, не отводя от него испуганного взгляда.

— Что ты бормочешь? — Максимка хотел сесть рядом с ней, но вдруг руки его бессильно опустились, ноги сделались ватными, перед глазами все закачалось, поплыло…

Очнулся он от солнца, бившего в глаза, как ужаленный вскочил на ноги. Выспался! И надо же — уснул прямо на берегу. А уж сон-то, сон! И с обрыва прыгнул, и спасал кого-то…

Он почувствовал боль за ухом. Укусил кто-то, пока он сны видел, волдырь вскочил.