— Ну вот, нагородил уже!
— Сейчас, мама, сейчас всё будет, как было… Знаешь, мы даже настоящие раскопки будем делать. Курганы всякие, городища…
— А где же вы курганы эти возьмёте? Я слыхала, их на юге много, в степи.
— Зачем! Они и здесь есть, под Москвой. Нам Алексей Кузьмич рассказывал. Он в Академии наук работает, не шутка!
Лёша присел на корточки и начал рыться в книгах.
Вскоре он вышел из библиотеки с толстым томом в руках. Книга, видно, попалась очень интересная, потому что Лёша сразу же, на ходу, принялся читать. Ноги сами по себе шагают по тротуару, а глаза смотрят в книгу. И вдруг — стоп! Лёша налетел на гражданина, который тоже на ходу читал, только не книгу, а газету «Вечерняя Москва». Гражданин сказал: «Извините», а потом увидел, что перед ним мальчик, и обиделся:
— Смотреть надо, а не читать на ходу!
Конечно, гражданин был прав, потому что на углу Лёша задел лоток мороженщицы. У заставы он едва не угодил под грузовик.
Наконец после всех приключений он добрался до своего дома. Это на Красной Пресне, в новых домах.
Лифт с лёгким гуденьем повёз Лёшу на пятый этаж. Дверь ему открыла Таня — та самая, о которой я и хочу вам рассказать. Она очень похожа на Лёшу. У неё тоже чуточку выпяченные губы, тёмные глаза и русые волосы. Только у Лёши они острижены под ноль, а у Тани заплетены в две косички с лентами. Ленты, кстати сказать, Таня вечно теряет. То и дело слышно: «Мама, ты не видела мою ленточку?», «Лёша, тебе не попадалась моя ленточка?..»
Таня посмотрела на толстую книгу, которую Лёша притащил, и стала разбирать длинное, непонятное слово на переплёте:
— Ар… Ар… Арехология… Лёша, это про что это — арехология?
Лёша засмеялся:
— Это наука такая…
— О чём наука?
— Об орехах.
— А разве есть такая?
Лёша похлопал Таню по плечу:
— Эх ты, профессор! Ну где ты вычитала «арехологию»? Не видишь, написано: «Археология».
Таня посмотрела:
— Не всё ли равно! А зачем она, Лёша?
— Это вам, первоклашкам, ещё рано.
— А я уже во второй перешла!
— Ох, извините, ошибся! — сказал Лёша и прошёл к письменному столу.
Раньше, до войны, это был папин стол. А сейчас одна половина Танина, а другая — Лёшина. На Таниной половине — чистота и порядок. А на Лёшиной чего только нет! И ржавые железки, и черепки, и старинные монеты, на которые ничего не купишь, и чьи-то огромные зубы — не то волчьи, не то лошадиные…
Лёша сел за стол и снова взялся за книгу. Но Таня стала дёргать его за плечо:
— Лёша, давай играть в лото, а? Чур, только я буду кричать!
— Некогда, Таня.
— Тогда в поддавки. Чур, я белыми!
— Таня, я ведь сказал — некогда.