– Уверена, что мистер Джексон будет рад принять ее до конца семестра.
– Не сомневаюсь. Но она здесь не останется. Гарри сделал акцент на последних словах, надеясь, что они, наконец, хоть до кого-нибудь дойдут.
– Ну, раз вы так уверены… – Она поставила поднос и продолжила:
– Мне некогда разговаривать. Если что, вы знаете, где меня искать.
– Вы не могли бы поискать телефон Джекки? В кабинете его нет, должно быть, она обронила его где-то наверху.
– Хорошо.
Когда Сьюзан собралась уходить, они оба увидели Мэйзи, притаившуюся за дверью.
– Она умерла? – прошептала девочка. – Я убила ее?
– Ты? – удивилась Сьюзан. – Как ты могла такое подумать Гарри подошел к двери, желая поскорее выпроводить их обеих.
– Мэйзи, она ударилась головой. Ты ни в чем не виновата, – сказал он, чтобы побыстрее закончить этот разговор.
– Но она выглядела так…
– С ней все будет в порядке. Ей всего лишь нужно спокойно полежать часок. Иди помоги Сьюзан.
– Я бы лучше пошла в школу.
Ну спасибо вам, Сьюзан…
– А можно мне в деревню? Пожалуйста…
Мэйзи была слишком возбуждена. Пожалуй, даже встревожена…
– Не очень хорошая идея, – жестко заявил он. Может, если бы твоя мама упаковала что-нибудь более подходящее…
– Она не виновата! Я сама собирала вещи. Я всего лишь хотела быть красивой, чтобы понравиться тебе!
Затем, словно испугавшись собственных слов, Мэйзи повернулась и убежала.
Сьюзан укоризненно посмотрела на него.
– Знаете, мистер Гарри, это, конечно, не мое дело, но я думаю, что в жизни девочки не хватает порядка.
– Вы правы, Сьюзан. Это не ваше дело.
Она презрительно фыркнула и вышла вслед за Мэйзи.
Лохматая собака незаметно проскользнула в библиотеку и разлеглась перед камином. Гарри подложил в огонь несколько поленьев и обернулся, чтобы убедиться, что он не побеспокоил Джекки. Она лежала на боку, положив руки под щеку. Прядь светлых волос упала ей на лоб, и он осторожно поправил ее. Вдруг он заметил у нее на руке серебряную цепочку с сердечком. На нем было что-то выгравировано, и Гарри знал, что его это не касается. Но когда он отодвинулся, угол освещения поменялся, и слова сами бросились ему в глаза – «Забудь и улыбайся».
Они показались ему знакомыми, и он полез на полку за словарем цитат, в котором нашел двустишие. У него защемило сердце, но он все-таки сумел побороть внезапный порыв.
Гарри почувствовал опасность еще в тот момент, когда Джекки просунула свою ногу в дверь и потребовала впустить ее. Он сделал все возможное, чтобы выставить ее вон, но на эту женщину, в отличие от большинства людей, его грубость не действовала.
Как будто она понимала, что за ней скрывалось…
Нет, это нелепо. Она его совсем не знает.
Однако ей удалось проникнуть в его дом, в его жизнь, и Гарри боялся, что она не успокоится, пока не пробьет броню, в которую он облачил себя, чтобы обороняться от назойливых проныр, которые в погоне за кровавой сенсацией выведают у него каждую мелочь.
Но сейчас это беспокоило его меньше всего. Он мог защитить себя от внешнего мира, но не от того, что происходило у него внутри.