Негасимое пламя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рухнув, как подкошенная, на постель, она молчала, глядя в потолок пустыми глазами, из которых ручейками бежали слезы. Рис присел возле нее и осторожно обнял за плечи, стараясь успокоить. Джессамин уже не чувствовала ничего — ни ужасного запаха, исходившего от его одежды, пропитанной засохшей кровью и едким лошадиным потом, ни теплого прикосновения руки. Но постепенно близость возлюбленного вернула ее к жизни. Еще очень долго она плакала. Слезы текли и текли — горькие, разрывающие сердце… Но оплакивала она не того мужчину, которым стал брат, когда вырос. Джессамин плакала, вспоминая того малыша, которым он навечно останется жить в ее памяти.

Постепенно рыдания стихли. Все еще всхлипывай, Джессамин вдруг отчетливо поняла, что в глубине души всегда ждала, что это неминуемо произойдет раньше или позже. И письмо управляющего лишь подтвердило давно терзавшие ее страхи.

— Ральф даже не позволил мне ухаживать за ним… послать ему лекарство, — убитым голосом прошептала она. При этом воспоминании новый поток слез хлынул из ее глаз.

Медленно оплывала стоявшая на столике свеча. Обхватив Джессамин руками, Рис крепко прижал к себе содрогавшееся от горя худенькое тело, покачивая ее, будто она была ребенком. Потом осторожно уложил в постель и бережно укрыл одеялом.

— Я должен вернуться вниз, любимая. Не горюй… Я пришлю к тебе служанку. Постарайся выплакаться, и тебе станет легче.

Всхлипывая, Джессамин понемногу погрузилась в благодатный сон. Но стоило только открыть глаза, как перед ней вновь встало лицо Уолтера, и девушка затряслась в рыданиях. Выплакавшись досыта, она решительно вытерла глаза кулачком и постаралась взять себя в руки. Больше уже никогда ее сердце не будет болеть за брата. Он теперь далеко, там, где нет места боли и страданиям. И ей оставалось лишь молиться о том, что Вильям Рис позаботился, чтобы его похоронили пусть не с честью, но хотя бы достойно.

При воспоминании о том, как безжизненное тело Неда просто выбросили, словно ненужную тряпку, рот Джессамин сурово сжался. Приходилось надеяться только на то, что даже сэр Ральф Уоррен не позволил бы себе поступить так же с телом хозяина Кэрли. По крайней мере это было все, что ей оставалось.

Глава 21

Заходящее солнце уже цеплялось краем за горизонт, словно пытаясь задержаться хоть ненадолго в безоблачном синем небе, когда небольшой отряд галопом въехал во двор Трейверона, Ворота замка были распахнуты настежь, чтобы встретить хозяина, поскольку приближение всадников заметили издалека. Солнце еще раз выглянуло из-за леса, прежде чем скрыться за громадой гор, последние его лучи ласково позолотили на прощание мрачные стены замка.

Сложенные из грубо обтесанных плит серого гранита, массивные стены Трейверона образовывали почти правильный квадрат. Раньше на этом месте грозно высилась угрюмая старая крепость, принадлежавшая еще воинственному принцу Гуинета. С его башен открывался великолепный вид на утопавшую в зелени долину Ллиса, купавшуюся в лучах заходящего солнца. Со склонов бесчисленных гор, весело журча, бежали вниз ручейки, чтобы чуть дальше продолжить свой путь уже вместе с рекой, которая лениво несла свои воды. Ее излучины, покрытые пушистым ковром ярко-зеленого мха, сплошь заросли желтыми и голубыми цветами. Их было так много, что порой воды реки скрывались под этим душистым покровом.

Весь день, пока их отряд ехал через долину, местные жители с радостью приветствовали Риса. Известие о том, что они возвращаются, с быстротой лесного пожара облетело всю округу. Люди выбегали из своих домов, стояли вдоль Дорог, чтобы поздороваться с ними. Радостные возгласы и плач тех, кто потерял близких, сопровождали пленников всю дорогу до замка.

И пока они ехали, Джессамин не уставала вглядываться в лица людей, потому что все, что касалось Риса, теперь касалось и ее. Эта прекрасная девственная земля вокруг казалась ей еще более дикой, чем приграничный край, где затерялся ее родной Кэрли. Дикие горные козы, пугливо озираясь, спускались с отрогов гор, чтобы налиться прозрачной воды из горных ручьев, в лесах было полным-полно лис и куниц, а в реке — выдр. Над головой в ослепительно синем небе кружили коршуны. А под ногами, куда ни кинь взгляд, расстилался сплошной ковер зеленой травы, усыпанной яркими полевыми цветами. Джессамин не верилось, что она находится далеко к северу от родного дома, таким щедрым в своей красоте было лето. Мягкий ветерок ласково касался ее разгоряченного лица. А больше всего она удивлялась искренней радости, с которой местные жители приветствовали Риса. По всему было видно, что в округе он пользуется не только уважением, но и настоящей любовью. И постепенно она и сама почувствовала себя так, будто наконец вернулась домой. Кроме того, ведь ее мать родилась и выросла в этих местах, среди этих укутанных дымкой тумана гор. Здесь она часами бродила, собирая свои чудодейственные травы, лекарственная сила которых прославила ее на всю округу. И Джессамин чувствовала, что доживи Гвинетт до этого дня, она была бы счастлива тем выбором, который сделала ее дочь.

Не меньше полудюжины собак выскочили во двор приветствовать своего хозяина, скуля от радости, когда он соскочил с коня. Поджарые гончие и огромные маститы визжали от счастья, крутясь под ногами, словно щенки. Смеясь от счастья, он наконец умудрился стряхнуть с себя всю эту скулящую, лающую и виляющую хвостами свору и повернулся к Джессамин, чтобы помочь ей спешиться.

Рис протянул к ней руки, и она с радостью и облегчением скользнула к нему, позволив ему прижать ее к груди. Суровость исчезла с его лица, оно вдруг стало по-детски счастливым. Казалось, вид родного дома сотворил чудо — будто по волшебству исчезли угрюмые морщины, избороздившие его лоб. Сейчас, когда он стоял посреди двора, подставив лицо солнцу, Рис показался ей гораздо моложе и мягче, чем всегда.

— Добро пожаловать в Трейверон, любимая! Привезти тебя в свой дом — это то, о чем я мечтал больше всего с того самого дня, как почувствовал, что влюбился без памяти, — ласково прошептал он, склонившись над ней.

— Я тоже не могла дождаться этого дня. И вес вокруг еще чудеснее, чем я думала, — со счастливым вздохом ответила Джессамин. Она замерла на месте, в восхищении оглядываясь по сторонам. Рука Риса ласково обвивала ее талию. Солнце уже скрылось за лесом, и темные таинственные тени укрыли подножие замка. На лужайке стояли солнечные часы, от них на траву тянулась длинная, похожая на стрелу тень. Цветущий кустарник полукругом окружал дом, а за ним тянулся лес. Живая изгородь из терновника почти скрывалась за купами розовых кустов и пышными зарослями благоухающей жимолости. Над их головами слышалось веселое щебетание птиц, стаями устремившихся к лесу, а вдалеке, там, где расстилалась зеленая долина, мирно пасся скот и было слышно, как недавно появившиеся на свет ягнята жалобным блеянием зовут к себе матерей.

Очарованная и опьяненная красотой Трейверона, Джессамин восхищенно оглядывалась по сторонам, чувствуя, что у нее просто нет слов. Забыв о том, что рука возлюбленного обвивает се талию, она подняла голову и восторженно улыбнулась Рису. Это было похоже на прекрасный сон, и она молилась о том, чтобы он не рассеялся с рассветом.

— Пойдем в дом, милая. Должно быть, ты падаешь с ног от усталости, — мягко сказал он.

Рис широко распахнул перед ней массивную дверь из потемневшего от времени дуба. Стены грозного прежде форта теперь прикрывали деревянные панели, что смягчало их строгость и придавало им приветливый и немного домашний вид. Высокие сводчатые потолки дома и каменные полы, покрытые охапками тростника и свежих, сладко пахнувших трав, неожиданно напомнили ей о Кэрли. Она печально вздохнула, гадая, суждено ли ей увидеть когда-нибудь родной дом.

Дом внутри казался просторным, может быть, из-за того, что мебели в нем было немного. Вся она была из местных пород дерева. Стены были увешаны оружием и военными трофеями. Над холодным камином красовалась громадная голова дикого кабана, покрытая жесткой щетиной. В оскаленной пасти грозно сверкали чудовищные желтые клыки. Отвернувшись, Джессамин чуть было не вскрикнула: напротив нее свирепо скалилась голова гигантского волка, больше похожего на дьявольское отродье, чем на дикого зверя.

— Это ты их убил? — шепотом спросила она, робко разглядывая жутких чудовищ из-за его плеча.

Рис довольно ухмыльнулся:

— Ты бы не поверила, если бы я рассказал тебе, что за звери водятся у нас в горах… но увы, это отцовские трофеи. А мне не доставляет удовольствия украшать степы подобными игрушками. Ты голодна? Или предпочтешь вначале принять ванну и немного отдохнуть?

Откровенно говоря, больше всего на свете в этот момент ей хотелось остаться с ним наедине, но почему-то незнакомая атмосфера чужого замка так подействовала на Джессамин, что она смутилась и опустила голову. Пока Рис показывал ей дом, слуги и домочадцы разглядывали ее во все глаза со странной смесью любопытства и враждебности. Естественно, ведь она была англичанкой, к тому же, по-видимому, никто не удосужился объяснить им, приехала ли она по своей собственной воле или же их господин привез ее в дом как пленницу.

— Ванну… потом ужинать… а потом… — Она умолкла, бросила лукавый взгляд на Риса и нежно сжала его ладонь.

Пламя, разгоревшееся в его темных глазах, наполнило ее счастьем. Им не было нужды говорить о сжигавшем их желании. Огонь, горевший в его глазах, без слов сказал ей о том, что и он жаждет ее ничуть не меньше.

Предоставив в распоряжение Джессамин лучшую из имевшихся в замке комнат, Рис велел слугам позаботиться о ванне.

Выглянув в узкое стрельчатое окошко, девушка с восторгом разглядывала темневшую вдали громаду Сноудона; несмотря на сгустившийся мрак, даже на таком расстоянии было видно ослепительное сияние снега на его вершине. Но скоро стало уже так темно, что Джессамин отчаялась разглядеть что-нибудь. С легким вздохом она отвернулась от окна, чтобы полюбоваться уютной маленькой спальней, в которую ее поместили. Вымытые добела стены были увешаны красно-синими гобеленами с вытканными на них сценами на библейские сюжеты. Под окном стоял огромный сундук из светлого ясеня, покрытый искусной резьбой. Восхитительная инкрустация на крышке изображала древо жизни. Окна прикрывали ослепительно белые занавеси, похожие на легкие пенистые облака. В углу красовалась резная кровать из тяжелого дуба, роскошный темно-малиновый полог из затканной золотом мягкой шерсти был перехвачен камчатными лентами.

Служанка, которую ей прислали, чтобы помочь принять ванну и переодеться, не знала ни слова по-английски. Ничуть не смутившись, она принялась трещать на валлийском. Хотя Джессамин и понимала лишь каждое десятое слово, но все-таки ей удалось кое-как рассказать о Кэрли и о тех несчастьях, что выпали на ее долю в последние месяцы. Девушку, казалось, поразило, сколько миль ей пришлось проехать.

Но Джессамин почему-то не сомневалась, что та ни минуты не поверила ее рассказу о замке в Англии, хозяйкой которого она стала.