Немного удивленная просьбой, Джессамин указала рукой в сторону узенькой лестницы — та вела в небольшой альков на хорах, который отделялся от остального зала тяжелой портьерой. Обычно в этой крохотной комнатке она либо читала, либо занималась вышиванием.
— Вы уверены, что этого достаточно?
— Вполне. К тому же я не собираюсь задерживаться.
Джессамин замерла в ожидании, се пальцы нервно комкали домотканый передник. Почему у нее какое-то странное предчувствие, будто эта неожиданная встреча с леди Элинед Глипп не принесет ей радости? Ею вдруг овладело то же неприятное ощущение, когда она впервые увидела эту благородную даму в деревенском трактире.
— Позвольте вначале узнать: вы уже оправились после утренней прогулки? — сладким голосом осведомилась Элинед.
— Оправилась? Ах, вот вы о чем… да, конечно. А почему вас это интересует?
Элинед скорбно поджала тонкие губы.
— Ах, как мило, какая очаровательная невинность! Я растрогана до слез. Дорогая моя, я спрашиваю об этом, так как всем известно, что у лорда Риса репутация неутомимого наездника — он может загнать кого угодно.
Джессамин смущенно поежилась. Она догадывалась, что леди Элинед имеет в виду отнюдь не утреннюю прогулку верхом. В ее словах чувствовался тайный, но весьма красноречивый намек.
— Вот странно! А мне показалось, что мы ехали довольно медленно. Что-то я вас не понимаю…
— Да? У меня острое зрение, Джессамин Дакре! — прошипела сквозь стиснутые зубы Элинед и сделала шаг вперед. Ее прелестные голубые глаза сейчас походили на острые, колючие льдинки. — Я следила за тем, как вы сегодня утром катались верхом. О, вы и сами, наверное, не подозреваете, какой необыкновенный вид открывается с южной башни! Оттуда видна даже опушка леса, миледи, где вы с ним, осмелюсь напомнить, исчезли на весьма продолжительное время. Неужели я поверю, будто он потащил вас туда, чтобы просто поболтать! Увидев, как Рис целует вас в дверях, я, естественно, догадалась, что он лишь продолжает начатое за стенами замка.
Джессамин сдавленно ахнула. Итак, этой женщине все известно! Больше того, она не стесняется говорить об этом!
— Да как вы смели следить за мной?! Да еще обвинять меня…
— О Господи, приберегите свое праведное негодование для кого-нибудь другого! Вы только зря теряете время, на меня это не действует, уверяю вас. Разве я слепая и не вижу, что вы совсем вскружили ему голову? В первый вечер он глаз не мог от вас отвести! И неужели я поверю, что вы и в самом деле повели его к себе в комнату, чтобы показать какую-то книгу?!
— Она и сейчас у меня в комнате — это любовные баллады на французском. Можете сами взглянуть, если хотите! — резко перебила Джессамин. — И даже если ваши подозрения имеют под собой какие-то основания, что из этого?! Вам-то какое дело, чем мы занимаемся?!
— Чем занимаетесь лично вы, меня не касается, моя дорогая! А вот что до Риса, так это, можно сказать, мое личное дело!
— Рис давно уже взрослый. Он не нуждается в наставнике, — заявила Джессамин.
Элинед стиснула кулаки. Овладев собой, она опустила руки.
— Он не нуждается в услугах таких, как ты! — фыркнула она, костяшки ее пальцев побелели от напряжения.
— Я и не думала соблазнять его!
— А этого и не требуется. У мужчин горячая кровь, она вскипает мгновенно, будь то днем или ночью. Поэтому я приказываю: держитесь от него подальше!
— У тебя нет права мне приказывать! Я здесь хозяйка. Или ты забыла?
— Рис — мой! Помни об этом! — прошипела Элинед, склонившись над Джессамин. — И не думай, что я не догадываюсь о твоих фокусах! Ведь ты пытаешься удержать его здесь и для этого выдумываешь одну причину за другой.
— Я?! — фыркнула Джессамин, окончательно выведенная из терпения. — Так, значит, это я вызвала бурю? И я подстроила несчастный случай с бочкой, едва не убив несчастного, и только для того, чтобы удержать Риса возле себя? Не будь смешной, ревность помутила твой разум! И потом, я не указываю Рису, что делать. Если он предпочтет меня, значит, таков его выбор.
— А вот тут ты ошибаешься. Рис уже сделал свой выбор — много лет назад! Он обручен со мной!
При этих словах дыхание у Джессамин перехватило, будто мерзавка ударила ее по лицу. Отшатнувшись, она привалилась к стене и схватилась рукой за сердце.
Глаза девушки испуганно расширились, она смотрела на Элинед, словно не веря ни слову из того, что услышала.
— Обручен… он обручен… с тобой?! — едва смогла прошептать Джессамин. Оглушенная подобным разоблачениeм, она едва сознавала, что говорит.
— Ну а с чего бы это ему вздумалось сопровождать меня в Честер?! Мы обещаны друг другу, сколько я себя помню. Осталось только освятить наши клятвы в церкви. Итак, Джессамин Дакре, можешь сама убедиться — он просто попользовался тобой, словно грязной крестьянкой, одной из тех, что время от времени греют ему постель! Конечно, не по-рыцарски, ну да что поделать!
Элинед повернулась, чтобы уйти, довольная смятением, которое успела прочитать на лице Джессамин. А та отчаянно старалась взять себя в руки.