Негасимое пламя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ладно, пусть будет Рис. Да, конечно, глупо было бы отрицать, что мы отчаянно нуждаемся в помощи. Вы, наверное, и сами это заметили. Так к чему тратить время на советы, если мы все равно не сможем ими воспользоваться? Раньше об обороне замка всегда заботился отец. Впрочем, как и о многом другом тоже. А без него все постепенно приходит в упадок. Охрана замка никуда не годится. А от Уолтера мало проку.

Они повернули лошадей и снова вернулись на тропу.

— А почему бы нам не заехать ненадолго в Холли-Ридж? Мои люди были бы только рады погреться у очага да выпить глоток-другой чего-нибудь горячего.

— Ну что ж, «Два пера» — вполне приличный трактир.

— Вот и отлично. А потом, за кружкой горячего эля, вы, может быть, и отважитесь рассказать мне, почему ваш братец такой зануда. Будь я проклят, ведь он еще мальчишка, а только и делает, что ноет и ворчит по любому поводу!

В трактире, удобно устроившись на массивной дубовой скамейке возле самого очага, они набросились на аппетитные ломти еще горячего хлеба, плавающие в густой мясной подливе, запивая каждый кусок теплым, приправленным пряностями элем из тяжелых оловянных кружек. Джессамин ела, опустив глаза. Ей почему-то не слишком верилось в то, что ему так уж интересно узнать, из-за чего Уолтер вес время брюзжит и хнычет, словно невоспитанный ребенок.

В очаге жарко пылал огонь, распространяя по всей комнате приятное тепло. Хотя она и была одета довольно тепло, но уже через час езды по такой непогоде Джессамин почувствовала, что промерзла до костей. Девушке казалось, что руки и ноги ее превратились в куски льда. Если бы она была одна, то непременно стащила бы с ног чулки и сапоги и поставила ноги на решетку, чтобы хорошенько согреться.

Как выяснилось, Джессамин ошибалась и Рису действительно хотелось побольше узнать об обитателях Кэрли. После его настойчивых расспросов она рассказала ему о смерти отца, о несчастье, постигшем Уолтера в детстве, и о его теперешних безуспешных попытках утвердить себя в качестве нового хозяина и лорда замка Кэрли. Пока они разговаривали, ей удалось сделать неожиданное открытие: то великолепное самообладание, которым она так гордилась все утро, исчезло без следа. Она сидела рядом с Рисом на широкой деревянной лавке и чувствовала, как от его близости у нее кружится голова. Стоило ему шевельнуться и чуть заметно коснуться ее руки или, что было совсем ужасно, ее бедра, как тепло, исходившее от его могучего тела, передавалось ей, и Джессамин бросало в жар, который не имел ничего общего с теплом от очага. Он горячей волной разливался по ее телу, оставляя после себя слабость, неизвестную ей до сих пор.

— Ну хорошо, я все понял. Но если все у вас так плохо и дела идут через пень-колоду, почему же вы не подумали о том, чтобы найти себе мужа? — неожиданно спросил он, откинув темноволосую взлохмаченную голову на спинку дубовой скамьи.

Рис внимательно вглядывался в ее смущенное лицо. Разрумянившееся от ледяного ветра и его пристального взгляда, оно было прелестно.

— Потому что мне совершенно этого не хотелось, — решительно заявила она. — Когда отец был жив, он все собирался обручить меня с одним из дальних родственников. Но, к счастью, из этого ничего не вышло. Так что я совершенно свободна и могу жить, как мне нравится.

— Понятно. Итак, ваш брат останется хозяином замка Кэрли, а вы — его хозяйкой. Но так будет лишь до тех пор, пока он не найдет себе жену. И что тогда?

Это было как раз то, о чем Джессамин никогда не задумывалась. Она с досадой передернула плечами:

— По-моему, Уолтер никогда и не помышлял о женитьбе. По крайней мере я об этом ничего не слышала. Хотя, конечно, рано или поздно это должно Мучиться. Но даже если и так, что помешает мне оставаться его незамужней сестрой, обычной старой девой?

От такого самобичевания Рис сначала на минуту опешил, а потом расхохотался:

— Господи, да послушать вас — и впрямь вообразишь себе этакую косоглазую, прямую и высохшую, как жердь, особу средних лет! Радость моя, разве ж можно быть такой жестокой по отношению к себе?!

«Радость моя»! Скорее всего эти слова вырвались у него по привычке, но для Джессамин они прозвучали как сладчайшая музыка. И ей впервые пришло в голову: случись так, что этот человек до конца дней будет называть ее «радость моя», жизнь рядом с ним и впрямь станет раем. Она с трудом проглотила ком, застрявший в горле, и постаралась выбросить глупые мысли из головы.

— А если честно, Джессамин, то мне известно немало мужчин, которые, знай они о том, что такая красавица добровольно заточила себя в Кэрли, давно бы уже устроили самую настоящую осаду или даже турнир перед стенами замка!

Сердце Джессамин радостно встрепенулось и ухнуло вниз от восторга.

Интересно, а сам он тоже готов был гарцевать у ворот Кэрли и сражаться ради ее прекрасных глаз? Хотя до сих пор она успешно уверяла себя, что совершенно не стремится выйти замуж, но случись так, что этот мужчина предложит ей себя, и она еще очень и очень подумает… да что там подумает! Она кинется ему на шею! Глаза ее испуганно расширились. Но Джессамин, сделав над собой немалое усилие, решила, что нужно быть честной — хотя бы с собой. Отодвинувшись от него подальше, насколько позволяла скамья, она напряженно выпрямилась.

— Мужчине вряд ли придется по душе жена, у которой голова устроена, как у него самого. Я-то, как вы, наверное, заметили, вовсе не принадлежу к числу тех слабонервных, избалованных пустышек, которые чуть что — готовы разразиться слезами! — фыркнула она с возмущенным видом.

— Насколько я могу судить, нарисованный вами портрет — вылитая леди Элинед.

Ей с трудом удалось выдавить из себя улыбку. На самом деле Джессамин действительно думала о ней в ту минуту, когда искала ответа на его вопрос.

— Она, конечно, красавица, правда? У меня есть книга французских баллад. Так вот там, на рисунках в этой книге, очень много таких дам — красивых, как леди Элинед Глинн. Господи, уж не помню, сколько раз я разглядывала эти картинки, а сама мечтала, что вырасту такой же, как они, — едва слышно призналась она, не совсем уверенная, что поступает правильно, рассказывая ему о подобных вещах.

Вдруг Джессамин встрепенулась, неожиданно для себя обнаружив, что его руки сжимают ее узкие ладони. Пальцы ее были холодны как лед, но, почувствовав жар его сильных рук, Джессамин расслабилась, наслаждаясь теплом, которое охватило все ее существо.

— Нет, Джессамин Дакре, никогда не завидуйте Элинед. Вы не такая, как она. Вы — единственная и неповторимая! Так что не думайте, что и мужчины все похожи друг на друга и всем им по душе лишь смазливые личики да пустые головки. Есть среди нас и такие, кто предпочитает видеть в своих женщинах мужество и силу духа. А уж что до вашей красоты… так у меня просто нет слов, чтобы описать, как вы прекрасны! Элинед даже близко нельзя сравнить с вами.

Пораженная в самое сердце, она замерла. Джессамин была смущена до такой степени, что не осмеливалась поднять глаза, страшась встретиться с ним взглядом. Она уставилась на их переплетенные руки и незаметно для себя залюбовалась его сильными пальцами, лежавшими поверх ее ладоней. Глаза ее скользнули по загорелой гладкой коже его руки туда, где возле запястья проступали вены.

— А теперь, пока я еще в силах сохранить ясную голову, давайте подумаем о том, не пора ли вернуться назад, — вдруг коротко бросил он, и Джессамин вздрогнула: таким незнакомым и хриплым вдруг показался ей его голос. — Вы готовы ехать, я полагаю?

Вся дрожа, не в силах собраться с мыслями, Джессамин наконец осмелилась поднять на него глаза.

— Да. Если нам повезет и мы попадем домой вовремя, вы еще успеете погрузить вещи на повозки и собраться, пока не стемнело.