— Джэн, милая!..
Он поднес ее руку к своим губам и увидел, как теплеет ее взгляд, почувствовал, как обмякла в его руках ее рука, как ослабло напряжение в ее теле. Он не мог произнести ни слова и только держал ее руку, как будто это могло удержать ее в жизни.
Время шло незаметно, потом он с трудом заставил себя подняться с места и сунул руку в карман.
— Я принес тебе подарок, Джэн.
Когда он вытащил маленький бархатный футляр, глаза ее потемнели от какого-то невысказанного, необычного волнения. Он открыл футляр, и бриллиантик в оправе засверкал. Она смотрела на него, приоткрыв губы, но глаза ее ничего не выражали, словно это не имело сейчас для нее никакого значения.
Барт с трудом проглотил комок в горле.
— Нравится?
Джэн не ответила. Он вынул кольцо из футлярчика и надел ей на третий палец левой руки. Оно было велико и болталось на худом пальчике, хотя косточка и мешала ему спадать совсем. Джэн медленно подняла руку, как будто кольцо сделало ее слишком тяжелой и у нее не хватало сил поднять ее. Постепенно безразличие и пустота сменились в ее глазах удивлением, радостью.
— Нравится? — настойчиво повторил Барт.
Она медленно перевела на него взгляд, и ее высохшие губы тронуло какое-то бледное подобие улыбки.
— Красивое, — слабо выдохнула Джэн. — Только тебе не нужно было… Столько денег…
— Да теперь, похоже, единственный способ, чтоб мне разрешили здесь околачиваться, так это зарекомендовать себя твоим официальным ухажером.
Барт старался говорить веселым тоном, но ее улыбка мучительно пронзила его сердце, и комок снова подступил у него к горлу.
— Так тебе, правда, нравится?
Она едва заметно кивнула головой.
— А то, если не нравится, я его обменяю.
— Нет, — глаза ее протестующе вспыхнули, и она поднесла руку к губам, словно оберегая кольцо. Потом взгляд ее снова потух. — Но… но… столько денег…
— Ах, это! — он громко рассмеялся. — Мне наследство привалило.
Ее маленькая ручка покрыла его руку, лежащую на постели; она недоверчиво смотрела на него.
— Где ты достал деньги?
Заметив, как посерьезнело ее лицо, он тоже сразу стал серьезным и понял, что должен сказать ей правду.
— Откровенно говоря, я заложил свой фотоаппарат.
Она удивленно взглянула на него.
— Неужели тот симпатичный аппаратик?
— Тот самый!
— О Барт!
Слезы катились у нее по щекам.
— Ради бога, милая, не плачь, — уговаривал Барт. — Если ты будешь плакать, они меня отсюда выгонят. Скажут, что я тебя расстраиваю.
Он нежно вытер ей слезы. Потом лицо ее скривилось от приступа душевной боли.
— Боюсь, я уже больше не пахну, как роза, — прошептала она стыдливо, — меня несколько дней не умывали.