— Выкиньте это из головы, дорогая моя. Вероятно, вы проглотили рыбью косточку — вот и все.
Он отечески похлопал ее по плечу.
— Ну, и переживания тоже, я знаю.
Он возвышался над ней, большой, добродушный, сердечный, и в глазах его сверкали доверительные искорки.
— Признайтесь, ведь вы волновались, когда ваш молодой человек был в отъезде? Правда ведь?
Джэн прикусила губу. Потом вдруг часто заморгала и отвернулась. Он засмеялся.
— Ну, ну, теперь он вернулся, и все пойдет на лад. Надеюсь, в скором времени услышать о вашей свадьбе. Для вас это будет самое полезное.
Они двинулись к дверям, и голос его звучал теперь с отеческой лаской:
— Знаете, у вас, девушек, за то время, что ваши молодые люди были в армии, нервы немножко порасшатались. Но теперь-то уж все пойдет на лад.
Он протянул ей конверт.
— Возьмите рецепт и закажите это в аптеке. Это поможет вам избавиться от кашля, что беспокоит вас по утрам.
Он держал ее руку, и она чувствовала, как ей передаются его спокойствие и уверенность. Она положила на столик секретарши десять шиллингов шесть пенсов и спустилась по ступенькам на улицу с таким чувством, будто входит в новую жизнь.
Облака низко стлались над многоэтажными зданиями, нависая над ними сплошным ватным куполом бледно-серого цвета. Теплый летний ливень падал такой плотной стеной, что, казалось, протяни руку и наткнешься на эту стену. Джэн остановилась па минутку под платаном, укрывшись возле его пестрого, точно леопардова шкура, ствола и прислушивалась к стуку капель по листьям. Она переступала с ноги на ногу, будто танцуя в такт воображаемой музыке. Заключительные слова доктора благословением звучали в ее ушах. Она даже не знала как следует, чего она боялась, но самые разнообразные, неясные и невысказанные страхи теснились в ее мозгу. Слова доктора рассеяли все страхи, а его добродушная насмешка над нервозными женщинами только еще раз показала ей, какими нелепыми были эти страхи.
И вот теперь она ждала троллейбуса, чтобы отправиться в город, встретиться там с Бартом и пойти с ним обедать. Но она была сейчас так возбуждена, что у нее не хватало терпения стоять на остановке и ждать.
Она взглянула на часы и подумала, что у нее хватит времени дойти через Вулумулу пешком. Застегнув плащ до самой шеи, она повязала на голову шарфик и направилась размашистым шагом вдоль аллеи к ступенькам, замыкающим улицу Викториа. Из старинных садов, из-за литых железных решеток доносился запах сырой земли. Никогда она не видела таких ярко-желтых гераней и настурций, как сегодня. Длинный склон Кэфидрал-стрит открывался перед ней от Вулумулу до собора Сейнт Мери Кэфидрал; тесные ряды домов, плавая в парах теплого влажного воздуха, казалось, слились в одну линию, а огромное дерево среди улицы возвышалось островом сверкающей листвы, в которую, словно драгоценные камни, были вправлены нежные розоватые бутоны.
Возбуждение ее усилилось, когда она дошла до вершины холма, где ее ожидал Барт. Он увидел ее издали. Ее фигура в красном дождевом плаще ярким пятном передвигалась на фоне мрачного песчаника собора Сейнт Мери и увенчанного башенками здания Реджистри Офис, вздымавшегося за собором. Барт был потрясен грацией ее движений и ее красотой, особенно ярко блиставшей в этот тусклый день. «Вот оно, Барт, мой мальчик, — сказал он себе, — вот оно, настоящее».
Она подошла, и глаза ее при виде него ласково засветились, щеки раскраснелись от быстрого подъема, дыхание легко и часто вырывалось из полураскрытых губ.
— Привет, — сказал он, — ты рано.
Она улыбнулась.
«Я себя выдал, — подумал он. — Она догадалась, что я уже четверть часа здесь дожидаюсь». И он смущенно улыбнулся, как мальчишка, пойманный на месте преступления.
— Была у лекаря?
Она кивнула.
— Ну, можно не спрашивать, что он сказал.
Улыбка не сходила с ее лица.
— Ты выглядишь такой здоровой, что я не удивился бы, если б он с тебя двойную плату потребовал. А что же он все-таки сказал?
— То, что мы и думали. Это была рыбья косточка. И еще он сказал, что вообще я кровь с молоком.
— Ну, открыл Америку! — Барт взял ее под руку. — А еще что?
— Спортом надо побольше заниматься, побольше на солнце бывать и есть вовсю.
— Ну что ж, мне это нравится, особенно по части еды. Так куда мы отправимся?
— Куда хочешь.