Оно было внутри неё, и было такое чувство, словно ему там совсем не место. Майк также сгорал от нетерпения, а потому не дал ей много времени на адаптацию, и принялся двигаться, с трудом она позволяла ему это. У него ещё никогда не было такой девушки… Люси прикрикивала от каждого движения Майка, слёзы струились из её глаз маленькими ручейками, от боли она сжимала руками свою кровать. Боль не прекращалась, все мысли были лишь о том, когда же это закончиться, да и вообще неверие в происходящее. Лишь ближе к концу Люси начала ощущать нечто необычное, желание, может даже удовольствие, тепло, и не только от того, что Майк был в ней, но и от того, что это вообще происходит. Она даже сжала его руку, стоны удовольствия периодически проскальзывали между стонами боли. Майк ускорился, и после трёх-четырёх быстрых толчков взорвался. Люси чувствовала всю его горячую страсть, она словно растекалась внутри её живота. Он двигался ещё немного, после чего вторженец покинул её святыню, и та словно с радостью и облегчением вернулась в своё привычное состояние, хотя боль всё ещё не проходила.
Когда Люси отошла от стресса, Майк всё ещё обнимал её и гладил животик, шепча на ухо: «Моя маленькая киска. Ты моя, я никому не дам тебя обидеть, ни одной твари», но от милых признаний Майка, Люси почему-то не становилось легче. Наоборот, на неё накатила волна обиды, она вдруг почувствовала себя очень грязной и виноватой. Ей хотелось оттолкнуть этого «кучерявого ублюдка», а быть может даже схватить свой пистолет и прострелить его член, а потом и голову, но Люси сдержалась, по многим причинам. Она осторожно оттолкнула от себя Майка, теперь он был намного податливее, и привстала. Её кровать и одежда, и сама она была повсюду перепачкана в крови, влаге и семени Майка. Люси оторвала от своего покрывала кусок ткани, взяла банку с водой и тихонько отошла подальше от лагеря, Майк не спрашивал зачем. В палатке продолжалось веселье, теперь отрывисто стонала Клем, постоянно приговаривая: «Да, да, да, давай же ублюдок!». Люси не спеша отмывала себя и свою одежду и при этом не переставала плакать. На это несложное задание ей понадобился чуть ли не час. Кровь и их выделения отмывались, но душевная боль от этого совсем не проходила. Казалось бы ничего плохого не произошло, но случилось то, что должно было, и это нечто природное и естественное. Да и Люси интересовалась этим ещё с тринадцати лет, и Майк ей очень нравился, пусть целиком она этого не понимала. Люси и сама удивлялась от чего же ей тогда так больно и грустно, и тяжело на душе, быть может потому, что это случилось совсем не так, как ей бы хотелось…
Глава 5 Ангел Хранитель или В Логове Зверя
С утра Майк вёл себя как ни в чём не бывало, шутил со своими подружками, они смеялись, ругались, опять смеялись. Вот только теперь он словно избегал Малышки, старался в разговоре не задеть её, да и вообще старался не смотреть ей в глаза. Он не чувствовал себя в чём-то виноватым, скорее не хотел, что бы каким-то образом поднялась тема вчерашней ночи, особенно в присутствии Абрама. Темнокожий защитник Люси так же вёл себя как прежде, не смотря на «шумную ночь» Абрам совсем не стал мягче по отношению к Клем и Мане. Он часто пристально смотрел на Люси, он не мог не заметить её подавленности и мрачности, он знал, что на то есть свои причины, и только одному Богу известно, что бы он сделал, узнав внезапно правду.
Люси постоянно вспоминала о том, что случилось, едва ли ей удавалось увести мысли в другую сторону, да и то ненадолго. Чувство вины всё больше нарастало. Ей казалось, что она сама виновата в случившемся, со страхом вспоминала отца, и почему-то с болью в сердце Люка. Она старалась не заплакать, хотя несколько раз была близка к этому, и пару раз её глаза даже намокли, но Люси держалась. Она понимала важность происходящего, всё больше с каждым днём, быть может понимала даже больше чем все остальные, искренне, как это бывает у подростков, верила в исключительность и избранность своей миссии. Люси была готова жертвовать ради близких и тех немногих светлых моментах в своей жизни, пусть и весьма редких, потому она молчала, старалась молчать.
Сапог из выделанной кожи на ноге Клем разболтался. Её обувь была уже весьма изношена, множество раз перешитая и переклеенная, и периодически ей приходилось собирать его в относительно целое состояние. Отряд не останавливался, её спутники уже привыкли к её периодическим отставаниям. Клем нагнала их через пару минут, но поравнялась вместе с идущей позади Люси, какое-то время она молчала и периодически поглядывала на Малышку, прежде чем начать разговор.
— Как ты?.. В смысле, ты чего-то такая, вроде от горя сейчас умрёшь?
— Да ну? Неужели так заметно? — Люси не скрывала раздражения и даже обиды, но Клем это не оскорбляло, а только вызвало улыбку.
— Послушай, Люси. — неожиданно Клем заговорила очень серьёзно, образ грубой и глуповатой рейдерши пустошей слегка растаял. — Я точно не знаю, что у вас там вчера произошло, и наверное у тебя есть все причины и право на злость. Но это не поможет, Малышка, поверь мне.
Люси молчала, сдерживалась, но ей было больно и хотелось просто поговорить с кем-то. Клем не была подходящей для этого личностью, но лучшего варианта не было рядом.
— Он…. Он изнасиловал меня… — выдавила Люси из себя, и несколько горячих слезинок скатились вниз. До этого она уверяла себя, что всё хорошо, и что это было нормально, но сейчас почему-то она сказала именно так.
— Да ну? Прямо таки изнасиловал?
Люси ничего не сказала, но она взглянула на Клем с таким болезненным выражением на лице, что даже чёрствая рейдерша размякла.
— Слушай, прости сладкая, я не хотела… Просто, может ты всё не так поняла? Знаешь, девочкам в первый раз бывает очень больно, на самом деле не очень, но в тот момент кажется что очень-очень. Иногда мужчины в момент страсти ведут себя словно очень агрессивные, но это совсем не так, а наоборот, просто ты им очень нравишься…
— Я просила его остановиться!.. — перебила её Люси, с трудом сдерживая всхлипывание и свой возглас. — Я умоляла, что бы он прекратил… Но Майк не слушал!.. Он держал меня крепко и понемногу раздевал… А потом сжал и… — Люси умолкла, так как слёзы и насморк уже не позволяли ей говорить, она тщательно вытирала рукавами и то и другое. — Я не хотела этого…
— Малышка… Я знаю, сейчас слова бесполезны, но так уж принято в жизни. Как знать, возможно через лет пять ты будешь смотреть на это совсем по-другому. Это всё не так страшно, как кажется сейчас. Время многое лечит, сейчас тебе может даже противно, а потом ты и сама будешь хотеть этого даже от того кучерявого ублюдка… как не странно. Просто поверь мне, детка.
— Но это не правильно!
— Да. Но сейчас редко бывает правильно. Кто-то пытается бороться с неправильным, а зря. Это никогда не поменяется, и не станет другим. Всё это… — последнюю фразу Клем сказала особо болезненно. Волна откровенности нахлынула и на неё. — Знаешь, мне было двенадцать лет, когда меня впервые взяли силой. Их было трое, трое грязных, вонючих отбросов. Обо мне тогда было некому заботиться, и это только был вопрос времени, когда нечто подобное случится. Мне не повезло оказаться в тот момент рядом с загашенными тварями… Они ничего не слышали, они не могли услышать. Они забавлялись со мной как хотели несколько часов. Вначале я боялась и только и могла думать, что случилось непоправимое, что это конец, но потом я уже думала только об одном, когда же это наконец-то закончится. Эти суки не били меня, но абсолютно не задумывались, что и как они делают по сути с маленькой девочкой. Когда они закончили, я едва уползла, кровь текла отовсюду, они просто порвали меня везде, где только можно было. Это было не смертельно, для тела, но уже тогда я знала наверняка, что как только смогу встать на ноги, то убью себя.
— Но ты же жива?
— А что, думаешь мне стало слабо? Нет. Мне не дала одна тёлка, она была хорошей бабой, насколько это вообще возможно в нашей банде. Она помогала мне, заботилась обо мне, защищала, многому научила. Но потом, через два года она умерла от какой-то болезни, та химия, что была у нас, не могла ей помочь. И в четырнадцать лет меня опять изнасиловал один жирный, мерзкий ублюдок. Он сделал это дважды, первый раз я и не ожидала, сильно расслабилась, а потом на следующий день. Я так боялась, что не могла пошевелиться, но я начала учиться избегать опасностей и таких ситуаций. В пятнадцать лет я уже была весьма развитой девочкой, а потому повсюду привлекала внимание этих недоделанных членоносов. Конечно же не все они меня брали силой, в основном только распускали руки да трепали языком разные гадости, а я конечно давала отпор, как могла. Но однажды не смогла, и в пятнадцать лет меня опять взяли силой, и конечно же и не думали спрашивать моего мнения, грубо и болезненно. А потом не прошло и пары месяцев, как снова попробовали, но я дала в этот раз отпор.
— Ты смогла убежать или отбиться?
— Нет. Их было трое, как и в первый раз, быть может потому во мне словно что-то клацнуло, как предохранитель, появился маленький шанс, и я им воспользовалась. Я их всех убила… — Клем умолкла на какое-то время, казалось она очень отчётливо вспоминала события прошлого. Женщина помрачнела, но потом так же внезапно улыбнулась, и вновь «засияв» продолжила: — С тех пор никто больше не пытался прикоснуться ко мне. Ну кроме нескольких обдолбаных ублюдков, что распускали клешни, и которым я отрезала по пальцу. В каком-то смысле вся эта грязь помогла мне стать сильнее, и добиться высокого положения в банде. Бьюсь об заклад, теперь многие меня до усрачки боятся. — сказала она хихикнув.
После минуты молчания и рассуждений Люси решилась задать ей волновавший и интересный вопрос:
— Клем? Ты когда-нибудь любила?
Клем грустно улыбнулась, но думала не долго.
— Нет. Не совсем. Конечно, все эти случаи поселили во мне адскую ненависть к каждому членоносу. Я была готова хуярить их за любой косой взгляд, и поверь такое было не редко. Ненависть к ним придавала мне сил. Я мстила… Возможно потому однажды подружилась с одной такой же шальной девчонкой, как и я, возможно потому однажды после выпивки и наркоты мы проснулись в обнимку и без одежды, да и потом встречались не раз. Я уже решила, что это навсегда, эта ненависть к членоносам и их неприятие. Но потом что-то изменилось. О чём я пыталась тебе объяснить. Тогда ещё было такое поселение, может ты слышала — Mercy. Сейчас его окончательно разграбили, и последние, кто там выжил, разошлись кто-куда. В общем, мы там как-то взяли пару пленников, и был среди них парень. У него была жена и вроде ребёнок, погибли оба, но точно не скажу от наших рук или кого другого. В общем, был он такой смазливый, такой сдержанный и бесстрашный даже в плену, а главное чистый что ли, не такой вонючий, как эти браминьи членоносы. — Клем указала на Майка. — Наоборот, он даже приятно пах. В общем, наверное это было впервые, но я словно загорелась, как свечка. Я реально горела, я никогда не чувствовала ничего подобного даже со своей подружкой. И тут я поняла, что именно хочу, что бы он вошёл в меня своим членом и хорошенько отодрал. — после этих слов Люси скривила личико. — Я искренне хотела этого до безумия, забыв о всех своих психологических травмах и клятвах, что больше никогда ни один член не войдёт в меня. Вот только он был против, никак не мог смириться со своими утратами. Короче, я взяла его силой, пришлось его связать и хорошенько поиграть с его дружком. — эта фраза даже немного рассмешила Люси. — Он ещё оказался и весьма стойким, так что я сполна с ним наигралась до полного насыщения. С тех пор эта страсть просыпалась во мне всё чаще, пока не заняла своё законное место. Скажи мне кто раньше, что так будет, я бы ему не поверила, да и член бы заодно отрезала, либо хорошенько врезала по висячим яйцам. А сейчас я не против хорошенько пососать и то и другое! — сказал Клем и засмеялась, словно это она в шутку, а Люси скривила лицо при этом чуть ли не крича «Фу!!».
— Ты… Ты такая пошлая!
— Ещё посмотрим какие будут желания у тебя, когда малость подрастешь, Малышка! — сказала Клем, игриво прижимая Люси к плечу. Но потом она вновь стала серьёзной. — Так что, не давай этому тебя пожирать. Как я и говорила, со временем, ты на это будешь смотреть возможно совсем иначе. Ты должна быть сильной детка, ты же понимаешь, очень многое зависит от тебя, и лишний груз тебе сейчас не нужен! Ты должна быть максимально сконцентрирована и собрана, Малышка. В твоих руках очень большая ответственность. А этого ушлёпка забудь. — и она кивнула в сторону Майка. — Сейчас не время для разборок, ок?
Люси молчаливо кивала, её выражение на лице было очень добродушным, казалось, что вся мрачность испарилась. Неожиданно Малышка остановилась и обняла Клем, рейдерша несколько секунд не понимала что происходит, но потом словно поддалась забытому инстинкту и крепко сжала Люси в ответ. На короткое мгновение Клем поняла, что ей очень не хватает в жизни чего-то такого.
— Мне очень жаль Клем, что всё так вышло. Я бы очень хотела вернуться в прошлое и позаботиться о тебе, что бы всего этого не случилось.