Но что за человек мог хладнокровно убить безобидного пожилого торговца книгами, а затем спокойно ответить на телефонный звонок и произнести издевательскую фразу, звучащую в рассказе? Какой безумный импульс подтолкнул к такому вурдалачьему юмору?
Вурдалачьему. Модель Пикмана. Всемирный культ, хранящий тайны древних богов-монстров и посвященный их возвращению.
Кажется, Уэверли верил в это, а его уж никак не назовешь глупцом. Знал ли он на самом деле больше, чем рассказал? И обладал ли Бекман таким же знанием, знанием, которое могло быть стерто с его смертью? Если так, если кто-то догадывался об осведомленности Бекмана и уничтожил его, то и Уэверли находился в опасности. Что он найдет в Бостоне — или что в Бостоне найдет его?
Ответов на эти вопросы не было; только тишина. Тишина в пустом доме. Тишина, которую Кейт заглушал, переключая телевизор то на «мыльные оперы», то на фальшиво бойкие дневные игровые телешоу. В первых вечерних новостях ничего нового не было сказано по поводу землетрясения и вовсе никаких упоминаний о смерти Бекмана.
Как ни странно, Кейт даже был доволен этим, как был он доволен и голосами дикторов, важно рассуждающих о политиках и спортсменах. В самой банальности их утверждений было нечто обнадеживающее; это являлось как бы напоминанием о том, что в реальном мире жизнь идет по привычным канонам — три минуты разговора о политике сменялись тремя минутами разговора об экономике.
Время текло, и сгущалась темнота. Кейт выключил телевизор и включил свет. Он вдруг понял, что весь день ничего не ел; он пошел на кухню и приготовил себе завтрак вместо обеда.
Он почти закончил с этим, когда раздался телефонный звонок.
Кейт, у тебя все в порядке?
Кейт почувствовал облегчение, когда он услышал голос Саймона Уэверли.
Конечно. А как дела у тебя?
Немного устал — бегал весь день, но сейчас я уже в отеле. Я правильно поступил, что приехал, потому что Олифант сказал мне: они начинают завтра все сносить.
Олифант?
Парень, который владеет складом. Он унаследовал его от дяди и, кажется, не особо разбирается в этом бизнесе. Он вел себя довольно уклончиво, пока я не представился, но затем мы нашли общий язык. Сегодня днем он провел меня по всему складу.
Ты что-нибудь обнаружил?
Согласно инвентарным описям, Сантьяго купил всю партию материалов Аптона. Но у меня сохранялись определенные подозрения, и я попросил осмотреть помещение, где хранились все те вещи. Ты не поверишь — там было так грязно! Старик, тот самый дядя, все пустил на самотек и годами ни о чем не заботился. Конечно, там и крысы развелись. По всей видимости, они воровали бумагу для своих норок. Я там, в самом углу, нашел то, что нужно; если бы это не было завернуто в клеенку, крысы бы все попортили.
О чем ты говоришь?
Ты увидишь. Я только что отправил тебе скорой почтой посылку, зарегистрированную и с уведомлением о вручении. Ты получишь ее утром.
Почему ты не хочешь мне сказать, что это такое? К чему все эти тайны?
Тихий голос Уэверли перешел на шепот. — У меня на то есть свои причины. Олифант сказал, что получил несколько телефонных звонков от неизвестных людей, интересующихся материалами Аптона и желающими узнать, кто приобрел их. Естественно, он не дал им никакой информации, но ввиду того, что мы знаем, кто-то, вероятно, попытается это выяснить.
Ты сказал ему о своих подозрениях?
Далеко не все, но вполне достаточно для того, чтобы он понял: мои мотивы совершенно законны. Он сказал, что те, кто звонили, пытались позднее проникнуть на склад, но появилась охрана и спугнула их. Он также несколько раз замечал незнакомцев, околачивающихся возле автомобильной парковки, как будто они следили за этим местом. Конечно, это могло ему показаться, но — кто знает? Поэтому на тот случай, если кто-то засечет меня, я решил, что лучше немедленно послать эти материалы тебе, чем везти их с собой на свой страх и риск.
Кейт на какое-то мгновение заколебался, затем глубоко вздохнул. — Вероятно, это хорошая мысль, особенно после того, что случилось с твоим другом Бекманом.
С Бекманом?
Он был убит прошлой ночью. Кейт рассказал ему об убийстве и о своих переживаниях.
Когда он закончил, на том конце провода воцарилось долгое молчание, пока, наконец, Уэверли не заговорил. — Нам необходимо поговорить об этом позднее, сразу же, как только я приеду. Я купил билет на рейс, отправляющийся завтра в полдень, а, значит, дома я буду к вечеру. Я сразу же позвоню тебе.
Ну и отлично.
Кстати, я хотел бы, чтобы ты пообещал мне две вещи. В первую очередь, оставайся на месте и никуда не выходи, пока не дождешься моего звонка.
Хорошо, будет сделано. И что еще?
Та посылка, что я тебе отправляю. Распишись в ее получении, но не открывай конверт до тех пор, пока мы не будем вместе.
Какая-то особая причина?