Остров невелик. Сверху по своим очертаниям он напоминает букву «н». Это как бы два вытянутых по меридиану островка, которые соединены перешейком и образуют глубокие, хорошо защищенные от ветра бухты.
Отсюда Усов и его товарищи совершают свои вылазки в открытое море и в шхеры, отважно передвигаются взад и вперед но всему заштрихованному, словно бы покрытому непроницаемо-густым туманом, пространству залива.
К действиям своим приступают они весной, едва лишь сходит в заливе лед, а сворачиваются с началом осенних штормов, когда маленьким катерам уже нельзя выходить в море.
Сейчас — середина октября. Люди вымотались до предела. Пора уходить в Кронштадт — на зимние квартиры.
И вдруг Усова вызвали к командиру островной базы.
— В шхеры сходишь еще разок…
— Есть, хорошо! — с обычной четкостью «отрубил» гвардии лейтенант, и даже корпус его, выражая стремительную готовность, подался вперед. Но лицо, увы, не «сработало» в такт с голосом и корпусом.
— Без мин, без мин, — поспешно сказал адмирал. — Разведчика высадишь.
— А где?
Адмирал показал по карте.
— О!
— Да. Места тебе знакомые. Кляузные места, что и говорить. Но — надо!..
Ночное небо было затянуто тучами, моросил дождь.
— Погодка — как на заказ, — сказал Усов, надевая шлем с ларингами.
В назначенный час со щегольской лихостью — впритирочку — он подошел к пирсу, где должен был поджидать его разведчик.
На пирсе сутулилась под дождем долговязая фигура знакомого метеоролога, старшего лейтенанта Селиванова.
Усов спрыгнул на заскрипевшие доски настила. Селиванов вяло усмехнулся:
— Ну и муть! Только по швартовке и узнаешь друзей.
Усов самодовольно кашлянул:
— Тебя, что ли, высаживать?
— Нет. Девушку одну.
— То-то опаздывает. Девушки всегда опаздывают.
— Тебе просто не везло. Попадались неаккуратные.
Из темноты выдвинулось нечто конусообразное, с надвинутым на лоб капюшоном, в расходящейся колоколом плащ-накидке. Матово сверкнули два чемоданчика, скользких от дождя.
Вот оно что! В шхерах надо высадить девушку!
Товарищ Усова по бригаде этим летом высадил в районе Петергофа комсомолку-партизанку. «Головой отвечаешь! — сказали ему в штабе. — Катер утопи, сам погибни, но чтобы девушка была жива. Будет жива — большой урон врагу нанесет!» И точно! Вскоре узнали, что взорвано здание одного из немецких штабов, куда комсомолка устроилась уборщицей.
— Такая худенькая, тоненькая, совсем девчушка, — растроганно повествовал моряк. — А ведь силища-то у нее какова? Запросто — целый штаб со всеми потрохами на воздух! Во!
Тогда еще у слушателя его сформировалась шутка, одно из тех доходчивых усовских словечек, которые так ободряли и воодушевляли матросов. Случая только не было сказать. И вот случай представился.
Косясь на застывшую — в ожидании команду, Усов сказал, широко улыбаясь:
— Внимание! Особо опасный груз везем! Не растрясти, беречь, не кантовать!