Ноги дернулись, и незнакомец замолчал. Я присел на корточки и потянул его за ботинок со словами:
— Ну, вылезайте скорее. Вы еще не знаете, что случилось!
Незнакомец лягнул меня и выругался.
Сгорая от нетерпения, я ухватил его ногу обеими руками, напряг все силы и вытащил мужчину из будки.
После этого мы некоторое время остолбенело смотрели друг на друга. Он — лежа на спине, я — сидя возле него на корточках.
Это был плотный коренастый парень лет двадцати пяти или двадцати семи с бледным, нездорового цвета лицом. У него был курносый нос и серые маленькие испуганные глаза.
Глядя она его могучие плечи, я удивился тому, что так легко вытащил его из будки. Наверное, ему там не за что было зацепиться.
— Послушайте, — сказал я наконец, — что-то такое случилось со всей землей. Понимаете?
Он приподнялся, сел на траве и боязливо посмотрел через редкий забор на шоссе. Отсюда, из сада, видны были неподвижные мужчина и женщина на дороге.
— Вот, — сказал он с испугом. — Смотри.
Затем он перевернулся на живот и попытался снова юркнуть в будку. Я его с трудом удержал.
После этого мы шепотом — не знаю, почему именно шепотом, — стали разговаривать.
— Весь мир остановился, — прошептал я. — И этот страшный шорох.
— И на велосипеде, — сказал парень. — Видел того типа на велосипеде?
— Какого типа?
— А там, одного. В майке. Я его свалил. Выяснилось, что на тропинке, за дачей
Мохова, он встретил велосипедиста, неподвижно стоявшего на месте, и сбросил его на землю.
— Зачем вы это сделали? — спросил я и сразу вспомнил, что сам тоже хотел свалить мотоцикл.
— А чего же он? — ответил незнакомец и выругался.
Некоторое время мы просидели возле будки, рассказывая друг другу, что каждый из нас видел.
— А где вы были, когда это все началось? — спросил я.
— Я?… Тут.
— Где — тут? В саду?
Он замялся.
— Нет… Там, — он махнул рукой по направлению к заливу.
— Ну где же? На пляже?
Он показывал то в одну, то в другую сторону, и мне так и не удалось добиться, где же застигли его все эти чудеса.
— Значит, все это началось на рассвете, — сказал я.
— На рассвете, — согласился он и выругался.
Вообще он ругался почти при каждом слове, и вскоре я перестал это замечать.