Он много раздумывал над тем, что Барни Робинсон сказал ему месяца три назад. Когда Джон Уэст заметил, что Скаковой клуб штата Виктория, вероятно, подкупил министров-консерваторов, чтобы они провели закон о запрещении азартных игр, Барни сказал:
— Нет, Джек. Богачам незачем подкупать консерваторов. Это все люди свои. Понимаешь, Джек, крупные землевладельцы и капиталисты не подкупают политических деятелей. Зачем? Видные политические деятели и так получают свое. Вспомни строительную горячку: никто никого не подкупал. Спекулянты просто взяли политиканов в долю, и тогда это стало называться бизнесом. Лидеры консерваторов — сами крупные капиталисты, и законы они издают такие, какие нужны им и их друзьям-миллионерам. Они не преступают закона, а грабят под его крылышком.
Верно! Почему же он не может действовать, прикрываясь законами? Другие миллионеры богатеют так же молниеносно, как и он, только другими способами. Полиция их не трогает; политических деятелей они используют иначе. Ведь и он миллионер; отчего же ему не иметь таких же привилегий, не действовать так же безнаказанно, как все?
Новые планы на будущее складывались в его уме. Тотализатор и клуб закрыты. Не к чему опять открывать их. Остальные его предприятия вполне легальны. Что мешает ему стать почтенным бизнесменом, который не нарушает законов, а стоит выше их? Он будет действовать осмотрительнее, хитрее, чем другие крупные дельцы. В его распоряжении несколько ипподромов; он купит еще — по всей Австралии. У него есть дома, гостиницы; он купит еще несколько. Он импрессарио видных боксеров, футболистов и других спортсменов — он расширит свою деятельность и вытеснит всех остальных импрессарио. У него паи в различных предприятиях — он приобретет еще. Пойдет на биржу и купит акции золотых приисков, много разных акций…
Но политическое влияние все же необходимо. Он распространит его на все партии, может быть даже на консерваторов. Но главное — это лейбористская политическая машина. Когда-нибудь лейбористы будут заправлять всеми парламентами в Австралии, и это он, Джон Уэст, поставит их у власти. Он не ограничится штатом Виктория. Он добьется власти во всех штатах и в федеральном правительстве. Здесь, в штате Виктория, орудовать могут Боб Скотт и Ренфри, а по мере того как будут расти его коммерческие интересы в различных сферах бизнеса, он подберет подходящих людей и в других штатах. Настанет день, когда он один будет выдвигать кандидатов во все парламенты Австралии.
Размах собственных планов кружил ему голову: какое богатство, какую власть они сулили! Он сам будет законом!
Однако с полицией все же придется ладить. Нужно отделаться от Каллинана, и тогда никто не станет мешать. О’Флаэрти теперь ему не страшен. Полиция зависит от парламента. Министр внутренних дел ведает полицией, и он же дает разрешение на конные состязания! Вот когда министром будет его ставленник, ставленник Джона Уэста…
Без головорезов опять-таки не обойтись. Но пользоваться ими надо по-другому, осторожнее. Он оставит при себе только немногих: Артура, Дика Брэдли и еще этого, молодого… как же его зовут? Букмекерствует для меня; ловкий парень: и деньги считать может, и оружием хорошо владеет. Вспомнил: Тэннер, Пройдоха Тэннер. И еще несколько человек, с помощью которых можно действовать издалека, так, чтобы никто не знал.
Осенью 1907 года две заметки, появившиеся в печати, снова напомнили Джону Уэсту, что из всех австралийских миллионеров он один подвергается нападкам со стороны солидных газет.
«Бюллетень» писал:
Через неделю вышел первый номер мельбурнского журнала «Одинокий волк», издаваемого «Бюллетенем». Он был почти весь посвящен убийственному жизнеописанию Джона Уэста под заголовком: «Уэст и его бандиты».
Статья начиналась литературным шедевром Барни Робинсона — письмом, которое он сочинил для прессы, когда Джон Уэст впервые заинтересовался беговым спортом:
Дальше в статье говорилось:
Материал для статьи был получен от Дэйва О’Флаэрти и обработан самым остроумным фельетонистом «Бюллетеня». Он привел много ярких подробностей, живых эпизодов; кроме того, статья была иллюстрирована портретами Джона Уэста и фотографиями старого дома в Керрингбуше, в котором он родился, и роскошного особняка, в котором он обитал теперь.
Джон Уэст сидел в своем кабинете и, весь дрожа от ярости и унижения, читал:
Джон Уэст резко выпрямился, и Фрэнк Лэмменс заметил, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в журнал.
В статье подробно описывался захват тотализатора полицией, жульничество на всеавстралийских велогонках и при розыгрыше кубка Каулфилда; заканчивалась она довольно прозрачными намеками на то, что исчезновение Артура Стэси и бомба, брошенная в дом О’Флаэрти, — дело рук Джона Уэста.
Джон Уэст молчал, не подымая глаз. Немного погодя Фрэнк Лэмменс, уже успевший прочесть статью, решился заговорить.
— Мы этого не потерпим, — правда, мистер Уэст?
Ответа не последовало. Помолчав еще с минуту, Джон Уэст наконец поднял голову.
— А что прикажете мне делать? — огрызнулся он. — Рвать на себе волосы?
Лэмменс ничего не сказал. Он считал, что знает своего хозяина наизусть. Когда он такой, как сейчас, жди приказа. Остается только выполнить его. Но приказа не последовало.
— Стану я обращать внимание на такой вздор! — сказал Джон Уэст, сердито передернув плечами.
— Можно узнать, кто это писал, и…
Джон Уэст снова погрузился в молчание. Пока он читал статью, его душило бешенство, но оно успело смениться спокойствием, тем зловещим спокойствием, которое всегда помогало ему наносить ответные удары своим врагам. Но на этот раз у него были другие планы: он решил отложить мщение, выждать. Придет время, и все его враги будут у него под пятой. Он заставит замолчать все газеты. Он будет управлять всей страной. Но покамест он должен выждать. Глупо было бы сейчас нападать на автора статьи, глупо и опасно. Он дождется мщения: все они в свое время поплатятся.
— Что вы на меня уставились?
— Я… я думал…
— Вы думали, я полезу на стенку и подстрелю кого-нибудь? Ничего подобного, я буду ждать. Ждать, слышите или нет? — Джон Уэст ударил кулаком по столу. — Вы думали, я не стерплю этого? Ошибаетесь. Я буду ждать. Я уже все обдумал. Я заткну рот всем газетам. И я буду один править всей Австралией, слышите?
Лэмменс даже рот разинул от удивления.
Джон Уэст умолк и откинулся на спинку стула.