— Пусть постарается поменьше пить и займется делом. Джон Уэст заявил Джо, что недоволен им-Из того, что ты мой брат, еще не следует, что ты можешь получать деньги и ничего не делать.
Джо все еще улыбался.
— Как-никак я помог тебе сколотить первый миллион, — сказал он.
— Ты свое получил.
— Да получил, и дальше буду получать.
— Не будешь работать — ничего не получишь.
— Не ломайся, Джек, я слишком хорошо тебя знаю. Никогда ты не допустишь, чтобы про тебя говорили, что ты уволил родного брата.
— Не испытывай мое терпение.
— Да брось ты, не запугаешь.
Нарочитая невозмутимость Джо обозлила Джона Уэста.
— Слушай! Ты бездельник и пьяница! Ты не работаешь, а я содержу и тебя, и твою семью. Так вот мое последнее слово: или бросай пить и принимайся за работу, или убирайся вон!
Улыбка сбежала с лица Джо.
— Что ты, Джон? Ведь я старик.
— Ты моложе меня. Просто ты слишком много пьешь. Брось пить и займись делом. Если я еще раз услышу, что ты пьешь или плохо работаешь, выгоню в два счета, понятно?
Джо медленно поднялся. С Джона станется уволить его. А что он тогда будет делать? Ничего он не умеет. Джо повернулся и пошел к двери.
— Хорошо, — сказал он.
Джон Уэст не испытывал никакого удовлетворения от своей победы над братом. Он чуть было не вернул его, но тут же раздумал. Никогда нельзя признавать, что ты неправ! А в сущности, что за беда, если бы старина Джо продолжал лентяйничать?
В тот же день у Джона Уэста состоялось весьма любопытное свидание. Некий Бейнтон, отпрыск одного из самых влиятельных семейств в Австралии, позвонил Джону Уэсту и попросил принять его. Что ему нужно?
Бейнтон оказался чрезвычайно элегантным молодым человеком.
— Я уверен, мистер Уэст, — сказал он весело, — что вы очень удивлены моим визитом.
Джон Уэст холодно посмотрел на него и ничего не ответил.
— Ничего, если я закурю? Спасибо. Разрешите вам сказать, мистер Уэст, что я до некоторой степени паршивая овца в нашем семействе. Кризис крепко стукнул меня, и, откровенно говоря, мне нужны наличные деньги. Сто тысяч фунтов.
Джон Уэст выслушал посетителя молча, ничем не выдавая своего изумления.
Наступила длительная пауза, и Бейнтон несколько утратил самоуверенность. Затем Джон Уэст заговорил:
— Сто тысяч — большие деньги, мистер Бейнтон. Но я не сомневаюсь, что ваш банкир может предоставить вам эту сумму.
— Вы же знаете, каково сейчас положение банков.
— А ваши родные? Ваш отец, дядья, братья? Неужели они вам не помогут?
— Я не хочу, чтобы они знали о моих стесненных обстоятельствах, пока в этом нет крайней необходимости. Я предпочел бы обойтись без них. Мне страшно даже подумать, что они скажут, если узнают, что я пришел к вам.
Бейнтон прикусил язык, но было поздно.
— А чем же я нехорош? — рассердился Джон Уэст. — Мои деньги чистые, и у меня несколько миллионов. Я знаю, меня не пустили бы в ваши клубы или на официальный прием, но у меня больше власти, чем у них всех вместе взятых.