Ледяные исполины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я стал докапываться до нижней части этого клина и получил хорошую награду за труд. Оказалось, что эта жила вверху похожа на морковку, а внизу — на репу. Там было расширение. К нему со всех сторон стягивались ледяные жилки. Выходит, этот клин рос от притока подземных вод!

Соседний ледяной клин толщиной в метр припас свой сюрприз. Он рассекал слои торфа и лежащий ниже слой песка. Отдельные комки песка были подняты клином и находились выше песчаного слоя, на уровне торфа. Так могло произойти только в одном случае: ледяная жила росла снизу и приподнимала над собой комочки песка. Если бы она росла сверху, то было бы наоборот: торф вдавливался бы в песок.

Я не торопился с окончательным выводом. Приводил к ледяным жилам своих коллег. Они смотрели, пожимали плечами, соглашались со мной без особых споров. А когда пет серьезных споров, то и нового ничего не узнаешь, и старое заново не продумаешь. Пришлось мне переключиться на другие работы.

Жаль, что мерзлотоведы мало спорят о происхождении ледяных клиньев. Без долгих раздумий соглашаются с тем, что написано в учебных пособиях. Замысловатая научная загадка считается разгаданной. Но она остается. Пока есть загадка, могут быть и открытия. А теоретические открытия рано или поздно принесут практическую пользу.

…Во владениях вечной мерзлоты мы еще не чувствуем себя очень уверенно. Многое остается непонятным. Теоретикам это не вредит. Им интересно разгадывать головоломки природы. Такова их профессия.

А для практики чем больше неясного, тем больше неполадок. Для специалиста-практика непонятица вредна, досадна, опасна. Ему требуется все знать наперед, предвидеть возможные осложнения. Хорошая теория всегда полезна, а то и необходима для практики…

Вот только я до сих пор толком не пойму, какая может быть практическая польза от того, что мы точно выяснили происхождение ледяных жил?

ЗДЕСЬ ПРОШЕЛ ВЕЛИКИЙ ЛЕДНИК

Есть, к сожалению, любители выцарапывать свои имена на деревьях, скалах, стенах и на чем угодно, на руке, скажем. Словно у этих людей склероз и они боятся забыть свое имя.

Ледник тоже обязательно оставит надпись: «Здесь был я». Конечно, не на человеческом языке, а на своем, особенном. Но прочесть его надпись можно, если немножко обучен ледниковой грамоте.

…Когда я работал в Белоруссии, то встречал надписи на ледниковом языке. И не только царапины на валунах, моренные слои и отторженцы. Видел и зарисовывал клинья бурового песка, врезанные в супеси, суглинки, серые пески. Очень яркая картина: как будто кто-то специально нарисовал, какие бывали ледяные жилы. Как получились такие рисунки? Мне казалось, ответ ясен: это следы былой вечной мерзлоты, следы давно растаявших ледяных клиньев. Вроде надписи «Здесь была мерзлота».

Гора Хаялах. Слева на склоне виден уступ, выточенный, по всей вероятности, ледником, заполнявшим эту долину до высоты около полукилометра.

В долине реки Утук, где сохраняется подземное царство льда, на каждом шагу попадаются следы недавнего ледника. И самый необыкновенный, внушительный, гигантский след ледяных исполинов-котловина озера Большого Токо.

Спускаясь вниз по реке, нетрудно заметить, как она из горной становится равнинной. Быстрое течение с перекатами, обломками камней в русле и на пойме, отдельными выступами скал сменяется плавным неторопливым потоком, крутыми изгибами — меандрами. Река словно специально удлиняет свой путь. Так обычно бывает на равнинах.

Переход от гор к низине очень резкий. Торчат две скалистые вершины, а за ними начинается обширная впадина Большого Токо. А на склонах, обращенных к реке, высечено на скалах: «Здесь был и работал великий ледник».

Как прочесть эту надпись? Надо повнимательнее осмотреть горные склоны — хотя бы издалека. Даже лучше — издалека, потому что надпись великанская, как и положено для великого ледника.

Форма этих склонов приметная. На середине горы склон вдруг перегибается, меняет уклон, становится крутым, скалистым, как будто кто-то его основательно подрезал снизу. Главное, что не одна такая гора, а две сразу, и не со всех сторон подрезаны, а только со стороны реки.

Могла ли река оставить такой след? Нет, не могла. Вода в ней поднимается на несколько метров, а тут склоны обработаны до полукилометровой высоты. На такое деяние способен только ледник.

Можно усомниться: а не разрушались ли тут склоны водой и ветром, чередованием жары и мороза? Но и это сомнение отпало, когда мы прошли маршрутом по склонам гор.

В долине реки то и дело попадались супеси с валунами, похожие на донную морену. Выше по склонам начинались скалы, обрывы с водопадами. А еще выше, где склон становился более пологим, после перегиба встречались нашлепки рыхлых отложений грубых несортированных песков с валунами. Настоящая боковая морена. Тоже вроде памятной надписи: «Здесь поработал ледник». Если в нижней половине склона ледник работал, как разрушитель, камнерез, то на дне долины и в верхней половине — как накопитель, переносчик материала.

Порой на склонах, сплошь заваленных обломками местных горных пород, попадаются округлые валуны, по составу отличающиеся от местных. А то на гребне горы торчит огромный валун, будто нарочно принесенный сюда неведомой силой и оставленный, как памятник. Типичный бродячий камень. Затащить его сюда мог только ледник.

Что было с ледником после того, как он заполнил долину почти до горных вершин? Двигался неспешно, обстругивая скалы, выполз в низину и… Куда он делся?

Следует приглядеться к очертаниям озерной котловины. Когда на лодке достигнешь середины Большого Токо, берега отступают далеко. Видны две высокие горы, разделенные долиной реки Утук. А от этих гор в обхват озера отходят две гряды. Они постепенно понижаются, напоминая руки, охватывающие озеро. Две горы — приподнятые плечи, две гряды — руки.

Писателю или художнику достаточно заметить сходство, уловить особенности очертания гор, полюбоваться их красотой. У геолога, природоведа задача другая. Встретилось что-то неожиданное, интересное, и сразу вопрос: как это получилось? Что означает?

Геолог или географ должен научиться читать горные склоны, речные и озерные долины, читать камни и слои горных пород. Все вокруг нас — равнины и горы, моря и реки, холмы и озера — все живет очень долго: тысячи, а то и миллионы лет. Повсюду на земной поверхности, в недрах земли сохраняются следы прежних геологических событий: извержений вулканов, наступаний и отступаний морей, деятельности текучих вод и ледников; гибели древних животных. Иногда сохраняются даже отпечатки лап звероящеров, листьев давно исчезнувших деревьев, волновой ряби, капель дождя…

Читать каменную летопись Земли очень интересно.

И полезно. Вот, например, впадина Большого Токо.

Когда я прошелся по берегу озера, усыпанного разноцветной галькой, то обратил внимание на необычные округлые черные блестящие камни. Поднял один — легкий, царапнул ножом — нетвердый. Сомнений не осталось: каменный уголь. Его нашли в этих краях давно, и не наша задача изучать его. А все-таки приятно встретить, держать в руках настоящее полезное ископаемое. Оно тоже рассказывает о далеком прошлом Большого Токо. Тогда здесь вместо гор расстилалось теплое море. По его берегам бродили невиданные животные, накапливались стволы погибших деревьев. Прошли миллионы лет. Деревья в земле обугливались, каменели. Уголь долго созревает в земных недрах. Как, впрочем, почти любое полезное ископаемое.

Образуется слой угля за миллионы лет. А уничтожить его можно за десятилетия. Если это делается торопливо, без серьезных исследований, много горючего камня остается в земле, теряется, губится зря. Геологам надо хорошо изучить природу для того, чтобы как можно бережнее использовать ее богатства.

Геологи, работавшие до нас, открыли в районе Большого Токо залежи каменного угля. Нам надо исследовать район, чтобы его освоение шло успешно. Здесь появятся дороги, промышленные площадки, поселки. Бывали случаи, когда целые города строили в неподходящих местах.