Дневник космонавта. Три жизни в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

19 апреля 2001 г.

Сегодня стартовал шаттл полёт 6A-STS-100. В 18:40 Хьюстон транслировал на борт «живую» картинку из ЦУПа. Потом показали подборку подготовленную журналистами, несколько видов старта. Очень красиво. Когда пролетали над Флоридой, пытались увидеть след от выведения, но так ничего и не увидели. Нашего полку в космосе прибыло. Мы ждем стыковки и совместного полета. Там летит мой соотечественник Юра Лончаков. Как там его вестибулярка?

Скоро на станции будет шумно, надо навести порядок, как в доме перед приходом гостей. Мы решили открыть новые пищевые контейнеры и устроить совместный ужин. Это будет душевнее, чем формальная церемония под флагами в ЛЭБе. И по-русски, опять же.

21 апреля 2001 г. Суббота.

Мы собрались у стола в Служебном Модуле. С нами мешок со всякими вкусностями, которые привез Шаттл. Они оставили часть грузов в переходном отсеке ЛЭБа, как в дупле, а мы все это перетащили в станцию. Люки будут закрыты до понедельника. Завтра экипаж STS-100 будет делать «выход», перед выходом им надо жить при пониженном давлении, поэтому пока мы с ними виделись только через иллюминатор люка.

Мешок открыт и оттуда извлекаются вещи, по которым мы успели соскучиться. Сюзан одновременно ест сыр, яблоко и копченую сёмгу. Рук не хватает. Но все-таки первое, что она достала - чипсы. Природу не обманешь, или привычку. Никогда бы не подумал, что так можно обрадоваться яблоку или морковке. В яблоке оказывается совсем немного несъедобных частей, разве что черенок, а это что? Семечки, ну в них-то наверняка собрана вся жизненная сила яблока. Неужели выбрасывать. Хорошо от осознания, что Шаттл благополучно состыковался, что хороший экипаж у стола со всякими вкусностями и что в каюте лежит долгожданный пакет с письмами из дома. Оставлю на потом, почитаю и перечитаю, когда буду в спальнике, с берушами в ушах, перед самым сном.

В этом же волшебном мешке пакет с «желе» от Шеннон - будем продолжать традиционные воскресно-вечерние посиделки с желе. Жаль, что нет холодильника. Надеюсь, наш кондиционер справится. Быстро пробежал глазами присланные психподдержкой газеты и журналы. Господи, сколько же в нас всякой муры, чем мы занимаемся, что читаем, на что тратим время? Один из заголовков в газете «Станция «Мир» тайно продана американцам». Сколько же спекуляций на эту тему. Нас опять пугают. Кто-то, очень напуганный, желает поделиться своими страхами с другими. Вместе бояться не так страшно. Страх это признак слабости, и эти кто-то усиленно пытаются всех напугать. Суета все это. Сильный никуда не торопиться и никого не боится.

21 апреля

(День стыковки STS-100, 6А)

Пока еще не ушли далеко впечатления от перестыковки. Пытаюсь разобраться в «природе» страха. Впрочем, слово «страх» не совсем здесь подходит, может быть английское слово «консёрн» - (озабоченность) здесь более уместно.

Было страшно, когда только узнал, что перестыковка будет не совсем такая, которая планировалась. В принципе, в Центре Подготовки Космонавтов в Звёздном, мы летали и такие режимы, но это было давно, и тренажер - это тренажер, а реальная работа - это другое, т.е. страх - как незнание, неизвестность, недостаток информации. Страшновато было каждый раз, когда я моделировал перестыковку, толи сидел в Спускаемом Аппарате на своем кресле, толи «летал» с батарейкой вокруг модели. Что-то где-то урчало в животе, заставляя его работать интенсивнее обычного.

Где-то в глубине сидел страх ошибки при управлении - все время спрашивал себя - все ли я учел, правильно ли себе все представляю, не являюсь ли заложником собственных представлений и ошибок, незнания? Где-то в глубине сидел негативный опыт других космонавтов при работе на транспортном корабле. То есть страх повторения чужих ошибок.

Был ли это страх за себя, за свою жизнь? Нет - не был. Страх за Джима и Сюзан был. Хотя Сюзан была в «Соколе», с ней, в случае чего, было бы проще, а вот Джим был как и я - свитер и шаттловские брюки с велкро на коленях. Я рисковал, но это не было бравадой или пижонством - в скафандре было бы гораздо труднее управлять Транспортным Кораблём, теперь я это могу сказать с уверенностью, т.е. страх ответственности перед родными и близкими моих членов экипажа в случае трагедии. Но был еще страх ответственности перед программой - в случае неудачи полетела бы вся программа на какое-то время. Всю систему я бы, конечно, не сломал, но добавил бы ей головной боли, это точно. Шаттл стоял на старте и должен был стартовать на следующий день. «Такси» на подходе. Наверное, они ждали результатов перестыковки.

Страх ответственности перед моими коллегами в Подлипках.

В случае неудачи - я бы поставил под сомнение возможность «штатских» управлять кораблем. Наверное, следующим гражданским было бы труднее доказать обратное, да и время бы ушло. Это ведь пробный камень - мое командирство и я нисколько не заблуждаюсь на свой счет. Все эти слова - «самый», или «один из самых опытных» - это пусть останется для журналистов - я то знаю себя.

Это еще и страх жить с неудачей всю оставшуюся жизнь, доказывая явно или неявно, что это не ты такой плохой, а система, погода, солнце, усталость и еще Бог знает что. Жизнь - как попытка оправдаться - с пониманием и сочувствием окружающих - это страшно.

Был еще страх оказаться на Земле в случае нестыковки или другой проблемы при перестыковке, приводящей к посадке - вместо перехода в станцию, расконсервации и продолжения полета.

Был еще страх чего-то неожиданно-непредвиденного, если что-то случится со мной, с кораблем, со станцией и т.д. И тут приходило понимание, что от всего застраховаться нельзя, все предусмотреть невозможно. Надо было упростить задачу, свести ее к простым и понятным действиям. Привлечь весь жизненный и профессиональный опыт. Помолиться перед иконой из Коломенского монастыря. Трижды перекреститься перед началом работы и «с Богом».

Был и еще один страх, он сидит где-то гораздо глубже всех остальных - но он, наверное, является базой, основной для всех остальных. Это страх наказания неудачей. Наказание за все те прегрешения, которые были вольно или невольно совершены до этого момента. Как же спокойно и без страха должен жить праведник, полностью доверяя - веря тому, кто посылает эти испытания для нас. Зная, что испытание будет только по силам и никогда сверх. И от этого осознания так защемит где-то, и такая буря нахлынет, что никаких слов не хватит описать.

22 апреля 2001 г.

На сеансе связи с семьей Женя сказала, что сегодня праздник - Красная горка. А у нас обычный рабочий день - экипаж шаттла делает «выход». Скот Паразинский и Крис Хадфилд работали по переносу и раскрытию канадского манипулятора. Красивое зрелище. Я сделал удачную фотку - отражение станции и Криса на манируляторе в шлеме скафандра Скота. Так и просится на обложку журнала. Вечером приготовил желе. Это удивительно - маленькая ниточка от «Мира» из далекого 1996-го в 2001-й. Воскресная традиция продолжается точно так, как мы об этом думали 5 лет назад.

Спасибо, Шеннон. Теперь, открывая пакет с желе, будем мысленно благодарить тебя за это.

23 апреля 2001 г.

Мы сегодня много сделали, но самое главное - люки между Шаттлом и станцией открыли и встретили экипаж. Хороший экипаж прилетел. Мы их поздравили со стыковкой и «выходом». Провели небольшой брифинг по безопасности. Джим оценил мою речь на пять: коротко и ясно, а главное не формально. Мне хотелось, чтобы они не чувствовали себя совсем уж гостями. Это наша общая станция, и мы один экипаж на эти дни совместного полета.ал хорошо: коротко и ясно, а главное не формально. лежит

Джим сделал небольшую экскурсию для гостей, пока я производил забор проб воздуха в Шаттле. Потом было первое реальное управление установленным манипулятором. Хорошую «руку» сделали Канадцы - молодцы. Мы организовали короткий обед в Служебном Модуле для «свободных» от смены. Крису очень понравились наши суп и чай.

Итальянский мини модуль пристыкован и поздно вечером - явно перерабатывая, но, желая довести дело до конца, мы открываем люки в модуль. Завтра будем заниматься переносами грузов. Люки в Шаттл опять закрыты: Крис и Скот делают завтра второй «выход».

Одно печальное событие пришло вечером - ушел из жизни один из близких друзей Джима - Дэвид Уолкер. Я видел его один раз перед стартом, но все равно очень жаль, что друзья уходят.

26 апреля 2001 г.

Совместный полет продолжается. Позавчера прошел отказ одного из центральных компьютеров американского сегмента. Как и положено, резервный подхватил управление, но у него не оказалось связи с одной из программ и все полетело-поехало. Работать с манипулятором нельзя, Шаттл не может управлять связкой, передавать управление на Российский Сегмент нельзя, т. к. двигатели служебного модуля и вся система не рассчитаны на управление связкой Шаттл + Станция. В общем наступило некоторое замешательство и у нас, и на Земле. Нам легче - у нас есть, что делать. Похоже, Хьюстон пока не очень понимает, что происходит. Программа совместного полета изменится определенно, и мы ждем, ждем.

Вечером экипаж шаттла устроил вечеринку в «Гавайском стиле». Они прилетели к столу в Служебный Модуль в ярких рубашках и шортах, в темных очках и с «гавайской едой». Молодцы, хороший экипаж - и мы очень весело провели время, потом много фотографировались во всех модулях. Очень было приятно, что люди подумали об этом еще на Земле: и о рубашках, и о еде.