Пока Мари-Ноэль раскладывала их на заднем сиденье, я снова вытащил чековую книжку и посмотрел на адрес, стараясь его запомнить.
— Папа, — сказала Мари-Ноэль, — а как же мамины фигурки? Мы и не вспомнили о них.
Взглянув на девочку, я увидел, что она не на шутку встревожена, радостное оживление исчезло.
— Не беспокойся, — сказал я, — займемся этим попозже. Банк важнее.
— Но все магазины и мастерские закроются, — настаивала она.
— Ничего не поделаешь, — сказал я. — Придется рискнуть.
— Интересно, не чинят ли фарфор в этом магазинчике возле городских ворот? — сказала Мари-Ноэль. — Там, где в витрине стоят подсвечники.
— Не знаю, — сказал я. — Не думаю. Послушай, ты не подождешь меня в машине? В банке тебе будет скучно.
— Ну и пусть. Я лучше пойду с тобой.
Но мне не очень улыбалось, чтобы ее чуткие ушки уловили, о чем я буду говорить.
— Право, не стоит, — сказал я. — Я могу там задержаться. И разговор будет долгим. Куда лучше остаться здесь или пойти в парикмахерскую подождать там тетю Рене.
— Ой, нет, — воскликнула девочка, — это гораздо хуже банка… Папа, а можно я пойду в тот магазинчик у городских ворот, спрошу, чинят ли они фарфор, а потом приду, встречу тебя у банка?
Она выжидательно подняла на меня глаза, довольная этим новым решением.
Я заколебался.
— Напомни мне, где это, — сказал я. — Там сильное движение?
— Внутри городских ворот, — нетерпеливо ответила Мари-Ноэль. — Там вообще никто не ездит. Ты не знаешь, это возле магазина, где продают зонты.
Обратно я пойду мимо церкви прямо в банк. Это каких-то пять минут.
Я обвел глазами аллею, где поставил машину. Над деревьями возвышался готический шпиль церкви. Куда бы девочка ни пошла, далеко она не уйдет.
— Хорошо, — сказал я, — вот пакет. Смотри, будь осторожней.
Я дал ей в руки обломки, завернутые в целлофан и бумагу.
— Тебя там знают, в этом магазине? — спросил я.
— Само собой, — ответила она. — Надо только сказать, что я — де Ге.
Я подождал, пока Мари-Ноэль перейдет через дорогу, а затем повернул налево, к рыночной площади, — стоявшее на углу здание было по всем признакам банком. Я прошел в дверь и, доверившись мгновенной вспышке памяти, попросил позвать господина Пеги.
— Очень сожалею, господин граф, — сказал клерк, — но господин Пеги все еще болен. Могу я быть вам чем-нибудь полезен?
— Да, — ответил я, — я хочу знать, сколько денег у меня на счету.
— На котором, господин граф?
— На всех, что есть.
Женщина, сидевшая за машинкой позади стойки, подняла голову и уставилась на меня.
— Простите, господин граф, — сказал клерк, — вы имеете в виду, что вам нужен чистый баланс, или хотели бы познакомиться со всеми цифрами?
— Я хочу видеть все, — повторил я.