Почтенная старушка с вышивкой или спицами в руках, сидя на стуле у входа, монотонным голосом беспрерывно повторяет цену товара. Выбрав женщину, мужчина уходит с нею наверх.
В этом квартале имеются и специальные дома, где продается «колониальный товар»: негритянки, гаваянки, филиппинки, индианки – от молоденькой девушки, почти ребенка до огромной женской туши. Так вот здесь, в этом «Барбара-Кост», я и нашел свою Мэри…
Чили снова сделал» паузу и усиленно запыхтел трубкой.
. – Я, разумеется, растерялся, – продолжал он. – хотя в известной степени был к этому приготовлен.
– Мэри! – крикнул я, рванувшись к барьеру. – Мэри!
Мэри подошла, как-то странно посмотрела на меня и тихо, устало спросила:
– Ну что тебе? Чего орешь?
– Мэри! – продолжал я кричать, не обращая внимания на удивление присутствующих и ропот старухи в дверях. – Что ты здесь делаешь?
– А ты разве не видишь? – усмехнувшись, ответила она. – Работаю…
– Уйдем отсюда, уйдем! Скорей!
– Зачем?
– Мне нужно поговорить с тобой. Нужно.
Кто-то грубо схватил меня за руку. Это была старуха. Свирепо глядя на меня поверх очков, она пыталась оттащить меня.
– Берите ее наверх или уходите, – прохрипела она. – Здесь не место для разговоров.
– Ладно. – Оттолкнув старуху, я перескочил барьер. – Пойдем, Мэри!
– Пойдем, – равнодушно ответила она.
В тесной, без окна, комнатке, при тусклом свете красной лампочки, я тяжело опустился на стул. Я не находил слов. Передо мной на постели, низко опустив голову, сидела чужая мне женщина. Куда девались ее наивные глаза. Вместо них – тупой, застывший взгляд. Под толстым слоем пудры исчезла ямочка на подбородке, губная краска исказила детские губы.
– Что заставило тебя сюда притти? трудом выдавил я.
– Что? – она подняла голову. – Страсть к мужчинам, – и она зло засмеялась.
Меня передернуло.
– Скажи! Прошу тебя! – умолял я.
– Нужда, – ответила она.
– Ты не могла подождать моего приезда?
– Не могла. Родился сын.
– Сын?! Сынок? Где он?!
– Не знаю.
– Как не знаешь?
– Его у меня отняли.
– Кто отнял?! Кто?! Да не тяни! Не мучь! Моя совесть чиста перед тобой… Клянусь. Пароход продлил свой рейс. Я писал…
– Не шуми. Когда родился ребенок, жить стало совсем невмоготу. Контора продолжала снижать плату за сумочки. От недоедания у меня не хватало молока для ребенка. Пришлось докупать. А тут распоряжение от конторы: приготовить сумочки из красного шелка. У меня его не было. У меня был только белый шелк. Из него я и сделала сумочку. Но агент конторы забраковал мою работу.