Но для человека, попадающего в Лондон впервые, этот интимный штрих к портрету английской столицы становится полным откровением. Сравнимым по силе морального воздействия лишь с моментом, когда желанная, очаровательная женщина ложится с Вами в постель, не посетив предварительно ванной комнаты…
Видавший виды, пошарпанный трудяга «Майнц», чьи трюмы были задраены еще с вечера, поскольку проверка груза, составление коносаментов, равно как и все остальные портовые формальности, его пожилой капитан и владелец Ульрих Рогге закончил еще до захода солнца, был готов к отплытию. Уйти он мог еще вчера. Ведь вечерние туманы в апрельском Лондоне, в сравнении с утреними, кажутся лишь легкой дымкой. Но…
Обычное дело: несколько матросов до сих пор не вернулись на борт из портовых кабаков. Другой шкипер плюнул бы на это и давно снялся. Еще пара заходов здесь, потом до Данцига, домой доползти, — это вам не через Атлантику в ноябре бултыхать. Да и экономия, опять же, какая никакая. Ушел бы и сам Рогге. Но только не в этот раз.
— Дитрих! Ну, что у тебя там?
— Тихо пока, капитан. Где их только черти носят? Герр Рогге, а если парни, того… Слиняли?.. Сегодня-то мы точно уйдем?
— Точно. Не задавай дурных вопросов. Пусть Магда твоя потерпит малость. Только горячее будет…
О! Тише. Ну-ка, слушай!.. У тебя уши получше, — не наши ли там горланят? Может, заплутали в киселе этом? Не бултыхнулись бы. Давай, беги вниз, помоги там, если что…
Из тумана, со стороны прохода на причальную стенку между двумя огромными портовыми пакгаузами, медленно приближаясь, доносилось нестройное:
Auf Deck, Kameraden, all auf Deck!
Heraus zur letzten Parade!
Der stolze «Warjag» ergibt sich nicht,
Wir brauchen keine Gnade!
— Ребята! Шульце? Вилли? Это вы так орете? Где вас черти морские носят, говнюки несчастные?
— Да, да! Это… есть мы! Колоссально, Гюнтер! Нас ждали! Слышишь? Это Дитрих. Макс! Очнись, урод. Пьяная скотина-а… Дитрих пришел тебя встречать. Он тебя повезет к мамочке… с папочкой! Они подотрут твой мокренький, расквашенный носик, свинья вонючая…
An den Masten die bunten Wimpel empor,
Die klirrenden Anker gelichtet,
In sturmischer Eil` zum Gefechte klar
Die blanken Geschutze gerichtet!
— Эй, Шульце! Ну, где вы?
— Да, Дитрих!.. А мы тебя видим… ха-ха-ха!..
Навстречу вахтенному матросу из тумана медленно выдвигалось нечто темное и бесформенное, что при ближайшем рассмотрении оказалось двумя моряками, тащившими болтавшегося между ними как мешок с тряпьем, третьего. Еще один морячек, слегка пошатываясь и изредка спотыкаясь, брел чуть поодаль…
— Господа, как все прошло? Почему задержались так, Василий Александрович? — полушепотом осведомился «Дитрих», быстро подойдя к живописной группе.
— Нормально, Юра. Все нормально. Вчера эсдеки на съезде заседали аж до 23–00. Так что пока товарища Литвинова окучили, пока переодели, угостили, пока то да сё. Старик себя правильно вел? — так же полушепотом ответил тот из моряков, кто шел налегке.
— Вполне. Все готово. Как туман сойдет хоть немного, сразу уходим. Хвоста не было?
— Был. Поэтому фокус с переодеванием пришлось проделать дважды.
— А филеры?
— Дня два-три они их точно не найдут. Потом, — возможно. Но этот их Лондон и сам так воняет!.. Да чтоб я сюда еще хоть раз…
— Ой, не зарекайтесь, Василий Александрович.
— Ой, не каркай, Юрий Андреевич. Портовые? Коносаменты?
— Все в порядке. Как этот?