Булавка выпала из книги, ударилась об пол и обернулась добрым молодцем.
Елена Премудрая взяла его за руку.
— Я, — говорит,— хитра, а ты и меня хитрей!
Не стали они долго раздумывать, перевенчались и зажили себе припеваючи.
НЕУМОЙКА
Отслужил солдат три войны, не выслужил и выеденного яйца, и отпустили его вчистую.
Вот он вышел на дорогу; шел, шел, пристал и сел у озера. Сидит да думу думает:
— Куда теперь мне деваться, чем прокормиться?.. К черту, что ли, в работники наняться!
Только вымолвил эти речи, а чертенок тут как тут — стоит перед ним, кланяется:
— Здорово, служба!
— Тебе что надо?
— Да не сам ли ты захотел к нам в работники наняться? Что ж, служивый, наймись! Жалованье большое дадим.
— А какова работа?
— Работа легкая: только пятнадцать лет не бриться, не стричься, нос не утирать и одежи не переменять!
— Ладно, — говорит солдат, — я возьмусь за эту работу, но с тем уговором, чтобы все мне было готово, чего душа пожелает!
— Уж это как водится! Будь спокоен, за нами помешки не будет.
— Ну так по рукам! Сейчас же перенеси меня в большой столичный город да кучу денег притащи; ты ведь сам знаешь, . что этого добра у солдата без малого ничего!
Чертенок бросился в озеро, притащил кучу денег и мигом перенес солдата в большой город; перенес — был таков!
— Вот на дурака напал! — говорит солдат. — Еще не служил, не работал, а деньги взял.
Нанял себе квартиру; не стрижется, не бреется, носа не утирает, одежи не переменяет, живет — богатеет; до того разбогател, что некуда стало денег девать. Что делать с серебром да с золотом? «Дай-ка,— вздумал он,— начну помогать бедным».
Начал солдат раздавать деньги бедным; и направо дает, и налево дает — а денег у него не только не убывает, а еще прибавляется. Пошла об нем слава по всему царству, по всем людям.
Вот так-то жил солдат лет четырнадцать; на пятнадцатом году не хватило у царя казны; велел он позвать к себе этого солдата.
Приходит к нему солдат небритый, немытый, нечесаный, одежда не переменена.
— Здравия желаю, ваше величество!
— Послушай, служивый! Ты, говорят, всем людям добро делаешь; дай мне хоть взаймы денег. У меня на жалованье войскам не хватает. Если дашь, сейчас тебя генералом пожалую.
— Нет, ваше величество, я генералом быть не желаю; а коли хочешь жаловать, отдай за меня одну из своих дочерей и бери тогда казны сколько надобно.
Тут король призадумался: и дочерей жалко, и без денег обойтись нельзя.
— Ну, — говорит, — хорошо; прикажи списать с себя портрет, я его дочерям покажу — которая за тебя пойдет?
Солдат повернулся, велел списать с себя портрет — точь-в-точь как он есть, и послал его к царю.
У того царя было три дочери; призвал их отец, показывает солдатский портрет старшей: