Нефертити и Эхнатон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

12. жив вековечно вечно, [Кэйе] [– жива она! (?)].[29]

Читателю, который захочет продолжить свое знакомство с эпохой Амарны, я советую прочитать (или перечитать) две египетские сказки, переведенные на русский язык: «Сказку об очарованном царевиче» и «Сказку о двух братьях».[30] По мнению В. Хелка,[31] первая сказка могла быть написана только в эпоху Амарны, поскольку в ней уже используются новоегипетские формы языка, а действие происходит в стране Митанни, которая перестала существовать как самостоятельное государство после походов Суппилулиумы. Хелк показывает, что в сказке нашли отражение моральные ценности военного сословия: любовь к путешествиям, бережное отношение к лошадям, вера в «личного бога», который может помочь индивиду изменить злую судьбу. В сказке важным положительным персонажем является женщина, митаннийская принцесса, – и немецкий египтолог сопоставляет это обстоятельство с повышением общественной роли женщин в амарнскую эпоху, в частности с ролью царицы.

Вторая сказка, которую Хелк датирует началом эпохи Рамессидов, представляется ему чуть ли не намеренным опровержением идей первой сказки, идеалов эпохи Амарны: здесь женщины-героини (одна из которых становится царицей) коварны и злы, с героем, который пускается в путешествие, случаются всякие несчастья, и все перипетии сюжета наводят на мысль, что человек никоим образом не может избежать своей судьбы.

Путешествие по лабиринту Амарны может быть бесконечным – тем более что, создавая свое учение, Эхнатон ориентировался на религиозные традиции Древнего царства, связь которых с атонизмом еще не вполне выяснена, а влияние религии Амарны на последующее развитие египетской теологии, ветхозаветную литературу и христианство также заслуживает отдельного пристального изучения. Но мы остановимся на том, что уже было сказано, и постараемся закончить рассуждение об «исторической правде». Современный человек видит эту правду так, как видит поврежденный рельеф в египетской гробнице: несколько фрагментов на стене, сверкающих живыми красками. Чей-то профиль и часть руки, натягивающей лук. Обод колеса. Заячьи уши… Так хочется продолжить прерванные линии, дорисовать картину. Кое-где мы можем это сделать почти с полной уверенностью. Но правый нижний угол рельефа разрушен полностью. Что там было? Быть может, нам повезет, и, наклонившись к куче мусора у подножия стены, мы найдем недостающий фрагмент. Быть может, его нашли уже давно, еще в прошлом веке, и он хранится в пыльных запасниках какого-то музея. Приложив массу усилий, сопоставляя тысячи обломков рельефов из разных коллекций, мы рано или поздно сможем восстановить разрушенную картину – такие случаи в науке бывали. Быть может, мы не найдем этот фрагмент и тогда, по аналогии с известными рельефами, попытаемся хотя бы приблизительно представить, что на нем изображено. Но полагаться на аналогии небезопасно: несмотря на традиционность египетского искусства, в нем всегда может открыться нечто неожиданное и даже сенсационное. Так, Джеффри Мартин нашел в гробнице генерала Хоремхеба исключительные, нигде более не встречающиеся изображения – этнографически точные портреты представителей подвластных Египту народов, бытовые сцены солдатской жизни.

Татьяна Баскакова

Кристиан Жак

Нефертити и Эхнатон: солнечная чета

Введение

ЗАГАДКА ЭХНАТОНА

17 ноября 1714 года. Некий иезуит, отец Клод Сикар, осматривает руины в местечке Туна эль-Джебель в Среднем Египте, примерно в двухстах километрах к югу от Каира. Ландшафт производит чарующее, колдовское впечатление. Синее небо, пустыня; теплые, очень мягкие осенние краски создают ни с чем не сравнимую атмосферу. Туна эль-Джебель – это город мертвых, мир тишины и глубокого спокойствия, где остались только гробницы греко-римской эпохи, давно покинутые и продуваемые ветрами, да несколько арабских семей, избравших этот край своим жилищем.

Перед Клодом Сикаром простирается обширная пустынная местность, окаймленная холмами. Вдруг нечто необычное привлекает его внимание: под солнцем блестит покрытая гравировкой каменная плита. Иезуит приближается. Он не ошибся. Это вещь времени Древнего Египта, однако весьма странная. По своей эстетике она разительно отличается от всего, что путешественник видел до сих пор. У изображенных на камне персонажей – царя, царицы и принцессы – деформированы тела и лица. Они приносят жертву диковинному солнцу, лучи которого оканчиваются человеческими ладонями.

Клод Сикар, сам того не подозревая, обнаружил очень важный памятник времени правления фараона Эхнатона и его супруги Нефертити. То, что он увидел, было одной из «пограничных стел», обозначавших пределы города солнца, Ахетатона, – новой столицы, которую построила царственная чета.

Правда, сам город божественного солнца, Атона, располагался не в этом месте, а на другом, правом берегу Нила, в 67 км к югу от крупного города Минье и в 40 км от гробниц Бени-Хассана, на территории нынешней эль-Амарны.[32]

Пейзажи Среднего Египта, редко посещаемого туристами и относительно труднодоступного, относятся к числу самых роскошных в мире. Они позволяют понять суть географической реальности Египта: благодатный Нил, богатые дичью острова, возделанные поля и крутые скалы на границе с пустыней, в которых высечены вечные прибежища тех, кто, получив оправдание на суде в потустороннем мире, может теперь тешить свой взор созерцанием внушающей душевный покой долины.

Эль-Амарна[33] в этом смысле не является исключением. «Это просторное кольцо округлых гор, располагающееся по обеим сторонам Нила, – пишет Бернар Пьер об интересующей нас местности, – эта будто бы высеченная резцом пустыня, лежащая на дне каменного амфитеатра, эта ярко-зеленая пальмовая роща, которая тянется на многие километры вдоль реки, и за которой прячутся глинобитные деревни, являют собой один из самых чистых и прекрасных пейзажей из тех, что может предложить Египет».

Эль-Амарна кажется замкнутым миром, который ограничен трудно проходимыми горами, прорезанными несколькими вади (руслами пересыхающих рек). Место закрыто, туда можно попасть только по Нилу. Но Нил – это жизненно важная артерия, главный путь сообщения в Египте; по нему движется множество лодок, перевозящих людей, животных, продукты и самые различные материалы. Недалеко отсюда находятся алебастровые каменоломни Хатнуба; напротив – священный город бога Тота, Гермополь.[34]

Если смотреть на это место сверху, оно напоминает иероглиф, изображающий два холма, из-за которых подымается солнце. Иероглиф читается как ахет, «Страна Света», и образует первое слово в древнеегипетском названии города: Ахетатон, «Страна Света (бога) Атона». Совпадение слишком удачное, чтобы считать его случайным. Древние всегда старались достичь гармоничного единства между местностью и тем священным зданием, которое здесь собирались построить. В данном случае речь идет о целом городе, более того – о столице, посвященной культу Солнца. Территория этого города должна была – в символическом и географическом смысле – соответствовать религиозной концепции «Страны Света», откуда происходит все живое. Вся местность, называемая эль-Амарной, представляет собой иероглиф, божественное слово, и должна «расшифровываться» именно как иероглиф.

Путешественник, который посетит сегодня эль-Амарну, может испытать горькое разочарование, если будет ожидать встречи с восхитительными храмами, дворцами, особняками – памятниками знаменитой столицы царственных супругов, слава которых пережила века, а судьба до сих пор остается для людей волнующей загадкой. Священного города Нефертити и Эхнатона более не существует. Он почти полностью исчез. Сохранившиеся фундаменты построек привлекают внимание только специалистов. Здесь царят пустыня, тишина и забвение. Между Нилом и скалами простирается огромная равнина – ничем не заполненная, сухая, почти скорбная.

Да и сами Нефертити и Эхнатон были, так сказать, вычеркнуты из истории: фараон-еретик и его супруга не упоминаются в царских анналах. Открытие Сикара долгое время не имело никаких последствий. Во время своего знаменитого путешествия в Египет в 1828–1829 годах Жан-Франсуа Шампольон не обнаружил следов Эхнатона. Только к середине XIX века ученые определили, что странный фараон правил в период XVIII династии, между Аменхотепом III и Хоремхебом.

Раскопки, проводившиеся в конце XIX века в эль-Амарне и Карнаке,[35] сыграли решающую роль в определении точного места Эхнатона в череде других правлений и позволили найти документальный материал, на основании которого могли быть реконструированы события его царствования. В1891 году английский египтолог Питри начал раскапывать территорию древнего Ахетатона. Он смог определить планы некоторых зданий, уточнить расположение главных кварталов. От разоренного города тропы вели к пограничным стелам и гробницам, высеченным в скалах. В этих гробницах находились изображения и надписи, которые, несмотря на плохую сохранность, дали ученым очень важную информацию. С этого времени до настоящего дня было проведено много раскопочных сезонов: археологи пытались вырвать у этого опустошенного места даже самые незначительные свидетельства о прошлом.

Историю Эхнатона и Нефертити писать непросто. Трудно получить хоть какие-то точные данные. Известно, например, что Эхнатон правил семнадцать лет. Но в каком возрасте он взошел на престол? Похоже, самое раннее – в шестнадцать, самое позднее – в двадцать четыре.

Ученые спорят и о точной датировке его правления: 1377–1360 годы до н. э., согласно Редфорду; 1364–1347, согласно Триггеру и его соавторам, недавно написавшим книгу о социальной истории Египта; ок. 1353 – ок. 1336, как пишут Йойотт и Верню в обобщающем труде по истории Египта… Мы сослались только на три гипотезы, а их гораздо больше.

Сами египтяне не имели непрерывной хронологии. Когда очередной царь восходил на престол, время начинали отсчитывать заново, с первого года. Более того, из-за феномена «совместных правлений» годы царствования двух фараонов могли «перекрываться». У нас нет точек отсчета, позволяющих установить абсолютную хронологию событий, предшествовавших Позднему периоду. Несмотря на множество подробных исследований, мы не можем точно датировать правление Эхнатона, который царствовал в Египте приблизительно в середине (или чуть раньше) XIV века до н. э. Поэтому при описании его правления мы решили воспользоваться методом самих египтян, то есть отсчитывать годы от первого до семнадцатого.

Об Эхнатоне и Нефертити писали так много, что читателю может показаться, будто научное досье на эту чету уже полностью собрано и наши знания о ней базируются на твердых основаниях. В действительности все обстоит иначе. Настоящая книга – вторая моя попытка обобщить то, что известно по этой теме, и мне пришлось радикально изменить некоторые суждения и выводы, хотя со времени публикации первой книги прошло всего двенадцать лет.

Кем же в действительности были Нефертити и Эхнатон? Восстали ли они против власти жрецов Амона? Или были революционерами? Или хотели создать новую религию и новое общество? Или их следует считать творцами монотеизма?

Я опираюсь в своем анализе на религиозные, административные и дипломатические тексты, а также на многочисленные произведения искусства, начиная с царского колосса и кончая скромным рисунком на куске известняка. Этот материал, несмотря на свою фрагментарность (а зачастую – и загадочность), позволяет установить некоторые точные факты, достоверность которых не вызывает сомнения. Было бы, однако, нечестно умолчать о том, что способ построения той или иной реконструкции жизни Нефертити и Эхнатона отчасти зависит от личного видения исследователя и во многом остается спорным. Не будем также забывать, что в Древнем Египте, в отличие от Греции или Рима, не писали исторических сочинений. К нашему несчастью, даты (даже дни рождения и смерти царей) не интересовали древних египтян. Они представляли себе историю как ритуальный праздник, а не как последовательность событий. Например, повествования о «войнах» фараона во все эпохи строились по одной и той же модели, ибо военные походы символизировали победу порядка над хаосом. Возможно, некоторых из описанных египтянами походов в действительности никогда и не было. Только в более поздние периоды в такие повествования стали вставлять конкретные детали, связанные с материальным миром. Однако в эпоху Эхнатона этого еще не делали. Более того, поскольку сам царь считал центральным событием своего правления религиозную реформу, тексты и изображения были посвящены именно ей. Сакральное – как, впрочем, и всегда в Египте – считалось главной ценностью. Нам еще не раз придется это констатировать, когда мы будем рассматривать конкретные документы, и об этом никогда не следует забывать при интерпретации египетских источников.

В этом смысле солнечная чета вполне достигла своей цели. Сфера, о которой мы лучше всего осведомлены и которую нам легче всего описать, – это именно религия Атона.

Можно ли надеяться, что будут открыты новые документы об Эхнатоне и его эпохе? В египтологии чудеса возможны всегда. Так, в последнее время из нескольких пилонов Карнакского храма (в частности, из девятого, сооруженного Хоремхебом) были извлечены тысячи маленьких каменных блоков. Покрытые изображениями и надписями, эти блоки (по научному они называются «талататы»), которые в среднем имеют размеры 52x26 см, датируются первыми годами правления Эхнатона – не менее таинственными, чем последние. Их изучение, еще далеко не законченное, уже пролило дополнительный свет на характер организации власти при Эхнатоне и Нефертити. Всего в Карнаке было найдено более сорока пяти тысяч блоков – кусков гигантской головоломки, только малую часть которой пока удалось сложить (поскольку первые исследователи талататов совершили много достойных сожаления ошибок).

Найдут ли когда-нибудь мумии Нефертити и Эхнатона, исследование которых позволило бы раскрыть много загадок? Обнаружат ли археологи тексты или изобразительные памятники, относящиеся к последним годам правления? Или нам придется довольствоваться тем, что мы уже имеем, что пощадили время и люди?

Эта книга познакомит читателя с результатами новейших исследований, но не сможет решить многочисленные спорные проблемы. Без сомнения, она поставит не меньше вопросов, чем даст ответов. И все же досье «Нефертити и Эхнатон» уже достаточно красноречиво и полно, чтобы стать опорой для исторического исследования и воскресить перед нашими глазами – насколько это вообще возможно – эпопею супругов, посвятивших себя божественному Солнцу.

Глава I

ЗА ЭХНАТОНА ИЛИ ПРОТИВ?

[29] Ю. Я. Перепелкин употребляет иные, чем это принято в русском языке, написания имен, передающие подлинное звучание египетской речи (которое можно восстановить только для некоторых слов). Арабскими цифрами обозначены строки надписи. В квадратные скобки помещаются реконструированные части текста.

[30] Они опубликованы в книге: Коростовцев М.А. Повесть о Петеисе III.Древнеегипетская проза. М., 1978.

[31] Helck W. Die Erzвhlung vom verwunschenen Prinzen // Form und Mass, Beitrвge zur Literatur, Sprache und Kunst des alten Аgypten. Festschrift fur Gerhard Fecht,Wiesbaden, 1987,S.218–225.

[32] Ахетатон – древнеегипетское название города; эль-Амарна – его нынешнее, арабское название, которое часто неправильно передают как «Телль эль-Амарна» или, сокращенно, «Амарна». Отсюда – такие выражения, как «амарнский период», «амарнское искусство», «амарнская религия».

[33] (эль-)Амарна – арабское название Ахетатона.

[34] Гермополь – священный город бога Тота; располагался на западном берегу Нила, почти напротив Ахетатона.

[35] Карнак – современное название места в восточной части Фив, где располагается большой храм Амона-Ра.