Нефертити и Эхнатон: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ахетатон по необходимости стал городом-«скороспелкой». Конечно, строители придерживались первоначальной программы и сделали все от них зависящее, чтобы религиозная и гражданская жизнь города могла соответствовать требованиям фараона; однако не все урбанистические проекты были осуществлены с тем размахом, с каким задумывались. И все же жизненно важные «органы» столицы, которые были предусмотрены с самого начала, очень скоро начали функционировать. А в этом, собственно, и состояла главная цель Эхнатона.

Дошедшие до нас источники свидетельствуют, что город Атона был красивым и уютным, с широкими улицами, зелеными насаждениями, хорошо распланированными кварталами. К тому времени, как туда переехал двор, Ахетатон стал очаровательной столицей, в которой уже билось сердце Египта.

В шестой год правления культ Атона выдвинулся на первое место в Египте, но это не значит, что другие божества прекратили свое существование: все города Обеих Земель продолжали жить и процветать. Атон не был нетерпимым богом, и его культ не исключал возможности почитания других сакральных сил.

Остается, однако, одна проблема, которую бесконечно обсуждают специалисты: она касается конфликта между Эхнатоном и фиванским жречеством. Был ли такой конфликт в действительности, или же он является всего лишь выдумкой современных интерпретаторов?

Глава X

«ДУРНЫЕ СЛОВА»: ЭХНАТОН ПРОТИВ ФИВАНСКОГО ЖРЕЧЕСТВА?

В одном отрывке текста на пограничных стелах, к сожалению, испорченном и малопонятном, упоминается «нечто дурное», совершенное жрецами в правление Тутмоса IV. Быть может, были произнесены «дурные слова»; быть может, речь идет о каких-то предосудительных действиях, которые были совершены в начале правления самого Аменхотепа IV.

Но кого конкретно обвиняет автор текста, и что в действительности произошло? Уточнить это не представляется возможным. Тутмос IV, как и Эхнатон, был верным приверженцем гелиопольской религии. Можно ли сделать какие-то выводы на основании этих скудных данных?

По мнению Ходжа, было бы ошибкой приписывать Эхнатону преследования фиванского жречества. Он считает, что именно жрецы Амона выступили против царя – на том основании, что царь был ненормальным в физическом отношении и, следовательно, не мог принять на себя тяжелое бремя правителя Египта. Эта гипотеза, однако, совершенно бездоказательна.

Некоторые другие ученые предполагают, что жрецы Амона были убиты или отправлены в ссылку, храм Карнака – сожжен, а сам Эхнатон предпринял «охоту на нечистых», чтобы освободить Египет от зла и греха, воплощением которых в его глазах было фиванское жречество.

Все эти ужасы относятся к сфере чистых фантазий.

Не было никакого насилия, никакого кровавого конфликта между Эхнатоном и верхушкой фиванского жречества. Верховный жрец Амона, Аанен, умер в 34-й год правления Аменхотепа III. Его заменил Самут, продолжавший выполнять соответствующие религиозные функции. Однако титул «глава жрецов Верхнего и Нижнего Египта», который прежде носил верховный жрец Амона, был передан верному стороннику Эхнатона – визирю Рамосе.

Больше об этом мы ничего не знаем. Изобретались разные версии: например, будто некий семит, жрец Астарты и Баала, был поставлен во главе фиванского жречества. Или будто гробницы верховных жрецов Амона стали добычей грабителей, которым потворствовала царская полиция. Короче говоря, находились охотники пополнить скудное «досье» Эхнатона материалами, которые существовали только в их воображении.

Эхнатон, вступивший в открытую борьбу со жрецами Амона? Это – упрощенный, модернизированный образ, который невозможно увязать с египетскими реалиями. Цивилизация Египта не знала религиозных войн, потому что она не основывалась на догме. Ни один религиозный институт не считался обладателем единственной и окончательной истины, которую следовало бы навязывать всем остальным. Фараон не был хранителем священной книги или сакральных догматов; он никого не обращал в свою веру. Как вместилище божественной силы и первый служитель своего народа он исполнял роль посредника между небом и землей.

Конфликт между церковью и государством в Древнем Египте невозможно себе представить, ибо там не было ни церкви, ни государства; в стране существовала теократия, то есть сакрализованная власть, направленная, прежде всего, на почитание божественной силы – в той конкретной форме, которую она принимала в правление того или иного фараона.

Фараон был царем-жрецом. Собственно говоря, единственным жрецом Египта. Считалось, что он один отправляет все божественные культы в стране. Его образы, присутствующие на стенах храмов, каждый день оживают с первыми лучами солнца. Естество фараона воплощается в его изображениях на камне, и они начинают действовать от имени царя.

Напомним, что фараон назначал лиц, ответственных за поддержание различных культов. Те, кого он назначал (называть их «жрецами» не вполне правильно), составляли большую группу государственных служащих, специалистов по обращению с миром сакрального, а не совокупность верующих, отстаивающих одну догму и нападающих на другую. Именно это имел в виду Эджертон, когда писал, что жрецы Амона были должностными лицами – такими же, как военные или сборщики налогов.

Сам Эхнатон не испытывал никаких враждебных чувств по отношению к богу Амону; специалисты даже подметили, что некоторые великие священные тексты, связанные с культом Амона, служили для него источником вдохновения. Амон стоял у истоков самого славного периода в истории Египта – периода, начавшегося с приходом к власти XII династии, многие фараоны которой носили имя Аменемхет, «Амон (был) вначале».[68]

Под именем Амона-Ра, «Единственного со многими руками», он стал великим богом Египта, почитался как прародитель богов (вышедших из его уст) и людей (вышедших из его глаз). Будучи «добрым пастырем», Амон обеспечивает благоденствие мира, и нижеследующий гимн, который его прославляет, не так уж далек от текстов, посвященных Атону:

Не только люди признают щедрость Амона: ему возносят хвалы дикие звери и даже обитатели пустыни. Мы не можем не процитировать здесь тот великолепный гимн из Лейденского папируса, в котором раскрывается символическое значение бога Амона:

Таинственный превращениями, сияющий воплощениями, чудесно обнаруживающий себя бог, богатый обликами! Все боги похваляются им, чтобы возвысить себя посредством его красоты, ибо она божественна. Сам Ра соединен с его плотью. Он – Великий, пребывающий в Телиополе;[69] его называют также Татененом[70] и Амоном, вышедшим из первобытных вод, чтобы руководить человечеством… Он – Всевладыка, начавший Сущее… Единственен Амон, скрывающий себя от них (людей), прячущийся от богов, так что его сути никто не знает. Он дальше, чем Небо; он глубже, чем Подземный мир. Ни один бог не знает его истинного облика; его внешность не описывается в письменах; люди ничего достоверного о нем не знают. Он слишком таинственен, чтобы можно было понять его совершенство, слишком велик, чтобы его можно было исследовать, слишком могущественен, чтобы его можно было познать. Люди падают ниц от страха, если кто-то – сознательно или бессознательно – произносит вслух его имя. Нет ни одного бога, который способен был бы позвать его в этот миг…

На конференции, проводившейся в Коллеж де Франс в 1905 году, Эдуард Навилль высказал точку зрения, которая затем была принята многими египтологами. «Кажется, – заявил он, – Эхнатон преследовал имя Амона только в Фивах. Это наводит на мысль, что ненависть царя была направлена не против доктрины, не против самого бога, а против жрецов, которые этого бога обслуживали: царь просто положил конец их чрезмерным притязаниям».

Какая доля правды содержится в подобной интерпретации? Действительно ли Эхнатон питал враждебные чувства к некоторым фиванским деятелям, которых впоследствии отстранил от власти? Такую гипотезу нельзя исключить – хотя, скорее всего, мы никогда не найдем документа, ее подтверждающего.

Очевидно другое: Эхнатон должен был привести в состояние равновесия различные религиозные тенденции, которые проявлялись в Египте. Рамсесу II, жившему много лет спустя, пришлось решать аналогичную задачу.

Эхнатон, «духовный отец» атонизма, отодвинул жречество Амона на второе место, низведя его до положения других жреческих корпораций, которые теперь должны были воздавать почести Атону. Фактически богатое жречество Амона утратило свою привилегированную роль. В теологическом плане это изменение не вызывало никаких затруднений – но, возможно, в сфере повседневной жизни дело обстояло иначе. Некоторые лица, вероятно, почувствовали себя незаслуженно оскорбленными; некоторые карьеры преждевременно прервались. Вообще говоря, богатства Карнака принадлежали не жрецам Амона, а фараону, который распоряжался ими по своему разумению; но управляли этим имуществом – к собственной выгоде – жрецы. Строительство новой столицы, Ахетатона, означало резкий поворот в экономической политике. С этого времени большая часть богатств стала поступать в храмы Атона, а не Амона.

Действия царя явно противоречили интересам некоторых влиятельных лиц. Если он и слышал «дурные слова», то упомянул о них не без умысла: ему нужно было оправдать отстранение от активной деятельности тех вельмож, которых он считал не способными к выполнению их религиозных функций.

Вел ли Эхнатон открытую войну против фиванского жречества? Это совершенно исключено. Испытывал ли царь недоверие по отношению к некоторым жрецам? Несомненно, да. Добавить по этому поводу – если говорить именно о шестом годе правления – нам нечего.

Что же произошло со служителями Амона? Часть из них переехала в Ахетатон. Многие остались в Фивах и обеспечивали непрерывность местного культа. Прерогативы фиванских жрецов высших рангов, которые лишились некоторых своих традиционных титулов, были фатальным образом урезаны – чтобы тем ярче воссияло могущество Атона.

Эхнатон продолжал править страной. Была основана новая столица. Культ Атона уже успел стать самым влиятельным в Египте: царь возвысил его над всеми другими.

Глава XI

ГОД ДЕВЯТЫЙ: АТОН СТАНОВИТСЯ НЕТЕРПИМЫМ?

В восьмой год правления царь обновил клятву, которую принес в шестом году. Поднявшись на большую позолоченную колесницу, он отправился в инспекционную поездку и осмотрел стелы, отмечавшие южную границу города. В восьмой день первого месяца зимы царь вновь поклялся, что не переступит пределов города Солнца. Это было теологическим подтверждением рождения столицы, посвященной Атону.

[68] Другой возможный перевод – «Амон впереди». То есть Ра.

[69] То есть Ра.

[70] Здесь: эпитет бога Птаха.