– Ну да, один ланч с Холтоном у «Перино», и я отступила. Пришлось потребовать, чтобы на площадке дежурил врач с кислородными подушками, и Джилли удалось довести дело до конца. Конечно, фильм получился не первоклассным, но, по крайней мерей, не провалился.
– Просто поверить невозможно, – пробормотал Сэнди, покачивая головой.
– Зато Лу, как настоящий друг, объяснил, против кого я пытаюсь выступить, а меня в глупости не упрекнешь!
– Ты сказала Джилли Джордан.
– Я похожа на сумасшедшую? Нет, просто отговорила, как и следует агенту. Хочешь позавтракать?
– Конечно! На поминках ведь принято есть.
– Не смешно, Сэнди.
Тяжело поднявшись, Сэнди проследовал за ней в столовую.
– Я и не собирался шутить!
ГЛАВА 46
– Не могу поверить, что четыре дня уже пролетели. Никогда еще время не проходило так быстро, – пожаловалась Маргарет.
Все трое стояли у выхода «Трансуорлд Эр Лайнз». Только сейчас объявили о том, что заканчивается посадка на рейс, которым близнецы собирались лететь в Нью-Йорк, и затягивать прощанье уже было невозможно.
Уилс, с искаженным от горя лицом, крепко сжимал руку Челси.
– Ты должна встречать Рождество с нами в Англии. Ты обещала. Мы все расскажем родителям и объявим о помолвке, – настойчиво повторял он.
Челси пыталась улыбнуться, но уголки рта нервно подергивались. Эти четыре дня были счастливейшими в ее жизни, и, хотя они с Уилсом решили обвенчаться в Лондоне в июне следующего года, сразу после того, как он окончит университет, тоска, охватившая ее, казалась терзающе-жгучей. Она не хотела расставаться с Уилсом.
– Я приеду, обещаю, – прошептала она, но тут же добавила: – Если смогу.
Неожиданно отбросив суховатую сдержанность, с которой обычно вел себя на людях, Уилс рванул ее к себе и крепко обнял.
– Не знаю, как смогу жить без тебя? Челси! Я буду считать каждый день, каждую минуту, каждый час до нашей встречи, – прошептал он.
Но в этот момент появился контролер.
– Мы закрываем выход, – добродушно сообщил он. – Если не сядете сейчас, придется ждать следующего рейса.
Уилс неохотно отпустил Челси. Маргарет потянула его за рукав.
– Пойдем, Уилс. Позвонишь из Нью-Йорка. Там у нас двухчасовая остановка. До свиданья, Челси. Спасибо за все. Обожаю Лос-Анджелес, каждое шоссе и каждую пальму. Жаль, что нам нельзя поменяться местами. Я пошлю письмо твоей маме и бабушке, поблагодарю за прием. Прощай!
Челси и Уилс не сказали друг другу ни слова, но взгляды говорили больше любых клятв… И внезапно Челси снова оказалась в одиночестве, еще более грустном, чем когда-либо, ведь теперь она знала, что это такое – любить и быть любимой.
Челси, стоя у окна, наблюдала, как самолет катится по взлетной дорожке, и, когда он исчез из виду, не двинулась, пока не увидела, как лайнер взмыл в небо. Только тогда, медленно, словно старуха, волоча налитые свинцом ноги, девушка побрела по длинному, выложенному кафелем коридору, охваченная ужасным предчувствием того, что все кончено, предчувствием, которое была не в силах побороть.
Водитель с лимузином уже ждал у входа; Челси забралась на заднее сиденье и закрыла глаза, только сейчас осознав, как невероятно устала. Четыре дня прогулок по городу и четыре ночи безоглядной любви наконец возымели свое действие – Челси совершенно измоталась, и, может, это объясняло захлестнувшую ее тревогу.
– Прикажете доставить вас домой, мэм? – спросил водитель, но у Челси не было времени отдыхать.
Теперь, когда Эшфорды уехали, нужно скорее приниматься за работу.
– Нет. Остановите на бульваре Уэствуд, в Виллидж, и больше вы мне не понадобитесь.
Порывшись в сумочке, она обнаружила всего двадцать долларов. Слишком мало для чаевых.
Девушка вышла из машины, протянула деньги водителю.