– Значит, никогда не проходила осмотр у гинеколога? Челси покачала головой.
– Попрошу секретаря, чтобы договорилась с моим врачом. Она акушер-гинеколог, именно то, что тебе нужно.
Челси попыталась запротестовать, но Хилда властно подняла руку, требуя молчания.
– Никаких отказов, никаких отговорок. Ты должна идти к врачу, предпочтительно завтра. Необходимо найти тот или иной выход, потому что, если ты беременна, естественно, захочешь тут же обо всем рассказать своему молодому человеку, так ведь? Нельзя же, чтобы между свадьбой и родами был слишком маленький перерыв?!
– Я не могу выйти за Уилса, – твердо объявила Челси. – Его отец умер, и теперь он граф. Мне не место в такой семье. Кроме того, у меня здесь обязательства, которые нельзя переложить ни на кого. Не могу же я бросить все и мчаться на другой конец света?
– Что же ты собираешься делать? – спросила Хилда.
– Рожать мне тоже нельзя. Просто нельзя, – сказала она так решительно, что слова продолжали висеть в воздухе еще долго после того, как были произнесены.
Сочувственный, понимающий голос Хилды пробился сквозь ледяную стену отчаяния:
– Челси, дорогая, есть люди, которые за хорошие деньги готовы сделать все, что угодно. Когда ты в последний раз была с Уилсом?
– Пятнадцатого мая, – тихо ответила девушка.
– Слишком поздно, Челси. Вряд ли кто-нибудь решится. Ты рискуешь жизнью.
Челси с искаженным болью лицом отвернулась от окна, и, взглянув на женщину, ставшую ее лучшим другом, прошептала:
– Что мне делать, Хилда?
– Решать тебе, но в любом случае я помогу всем, чем можно.
Челси вздохнула.
– Пора домой. Уже поздно, и сиделка ждет, чтобы уйти.
– Попытайся немного поспать.
– Прекрасный был ужин, Хилда. Спасибо за все.
ГЛАВА 71
Гинеколог подтвердила предположение Челси, установила примерную дату родов, дала ей пузырьки с кальцием и витаминами и велела прийти через три недели.
Только оказавшись на шоссе Санта-Моника, Челси до конца осознала, какая ужасная беда свалилась на нее, и вместо того, чтобы свернуть в нужном месте, продолжала мчаться на восток. За городом движение было не таким оживленным, и девушка увеличила скорость.
Надавив на акселератор, она ощутила, как становится легче на душе оттого, что приходится внимательно следить за дорогой, ведущей к горам Сан-Бернардино. Чем дальше она удалялась от города, тем лучше себя чувствовала.
Миновав Риверсайд, Челси направилась к пустыне, все сильнее нажимая акселератор. Автомобиль, словно ракета, летел по пустынной дороге, и Челси наконец испытала, что это такое – полная свобода. Свобода от проблем собственной жизни. Свобода от семейного бремени. Хоть бы никогда не останавливаться, лететь вперед и вперед, пока она не окажется… где? Если на небесах, вряд ли ее там примут с радостью. Воровка, развратница – кто пожалеет о ее смерти на этой земле? Идти некуда. Быстрый поворот руля, машина врежется в столб, и несчастья окончатся. Может, так и сделать? Выбрать такое место, чтобы никто больше не пострадал, и разогнать машину так, чтобы при ударе не было ни малейшего шанса выжить. Всего один поворот руля – и всему конец.
Но человек предполагает, а Бог располагает, и, как раз когда Челси уже была готова принять судьбоносное решение, машина замерла – стрелка указателя топлива дрожала на нуле.
Отчаявшаяся девушка уткнулась лбом в баранку и простонала:
– Господи, ничего-то я не могу сделать как следует!
Внутренность машины мгновенно раскалилась – жара была невыносимой, и Челси поняла, что, если кто-нибудь не придет на помощь, пустынное солнце быстро поможет ей осуществить то, что не удалось сделать бешеной скорости.
Спасение, однако, явилось минут через двадцать – в облике офицера дорожного патруля, и к тому времени, как появился грузовик станции техобслуживания, чтобы отбуксировать автомобиль на бензоколонку, отчаянное, безрассудное стремление покончить счеты с жизнью исчезло – критический момент миновал.
Девушка направилась на запад, выдержала очередную схватку с дорожной пробкой на перекрестке и, несмотря на то, что рабочий день окончился, решила поехать в мастерскую, побыть в тишине и покое. Она просто не была готова в таком неуравновешенном состоянии вновь оказаться лицом к лицу с трудноуправляемой Банни и умирающей Леверн.
Только часов в семь она уселась за письменный стол, чувствуя себя совершенно подавленной и разбитой. Не стоит винить удачу, судьбу, семью или даже отца ребенка.