– Да, но я на самом деле ведь ничего не знаю.
– Забудь об этом, детка, все кончено.
ГЛАВА 64
Майк Стерн терпеливо ожидал на площадке, уже освещенной и готовой к съемкам, когда Банни наконец выплыла из гримерной и, осторожно переступая через вьющиеся змеями по полу кабели, направилась к режиссеру. Рядом неотступно следовала Леверн. Актриса улыбнулась членам съемочной группы, послала воздушный поцелуй осветителям, мило поболтала с окружающими – словом, вела себя так, будто за время, прошедшее с момента съемки кульминационной сцены «Пришельца», ничего не случилось. Удовлетворенная эффектным выходом, Банни остановилась около Майка. Тот встал и радостно приветствовал актрису.
– Банни, дорогая! – воскликнул он, поднося к губам ее руки. – Приятно видеть, что ты, как всегда, свежа и прелестна! Обещай только, что, когда начнешь уставать, скажешь. Я сделаю перерыв, хорошо?
– Не беспокойтесь, я дам знать, – вмешалась Леверн. Майк криво улыбнулся и процедил сквозь сжатые зубы:
– Не сомневаюсь, Леверн. Ну а теперь, поскольку съемочная группа ждет уже двадцать минут, нам лучше, пожалуй, начать. Банни, в этой сцене вы закрываете дверь за Марвеллой. Она только что объявила о своей связи с Джеком, но вы ведете себя так, будто уже знали об этом и вам все равно. Даже очень мило заверяете, что ни в чем ее не вините. Марвелла много лет была вашей лучшей подругой, и ваше отношение к ней не изменилось. Вспоминаете?
– Да… по-моему… – нерешительно ответила актриса и обернулась к матери:
– Мама, ты помнишь эту сцену?
– Да, и ты была в ней великолепна, не правда ли, Майк?
Тот кивнул.
– Прекрасная сцена, Банни. Хотите, чтобы монтажер прогнал пленку еще раз, чтобы освежить вашу память?
Банни, казалось, уже была готова кивнуть, но Леверн властно объявила:
– Это, пожалуй, ни к чему, Майк. Только объясните поточнее, что вы от нее хотите. У Банни ведь здесь никаких реплик, правда?
– Верно, – согласился режиссер, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но понимая, что необходимо сегодня снять как можно больше мелких сцен. Не в первый раз картина, которая потом получает «Оскара», создается в монтажном цехе.
– Подойдите сюда, Банни, прислонитесь к двери, руки заведите за спину и схватитесь за дверную ручку. Вы ошеломлены, понятно?
– Ошеломлена? – рассеянно переспросила Банни.
– Потрясены и рассержены. Шокированы, понимаете?
– О да, это можно сделать. Открыть рот или поджать губы?
Майк вопросительно взглянул на Леверн, но та казалось высеченной из камня.
– Майк снимет тебя двумя способами. Не так ли, Майк?
Тот почти испуганно кивнул и нерешительно пробормотал:
– Да, да, конечно. Сначала попытайтесь поджать губы. Вы поражены, но по мере того, как камера продолжает работать, удивление постепенно сменяется гневом: в вас впервые рождаются мысли о мести. – Вы сумеете это сделать?
– Сумеет, правда ведь, дорогая? – вставила Леверн прежде, чем Банни успела раскрыть рот.
Актриса улыбнулась и приняла нужную позу.
– Начнем, как только вы будете готовы, Гордон Бейкер! – воскликнула она со смехом.
Майк даже задохнулся.
– Надеюсь, она просто хотела пошутить, – пробормотал он.
Леверн предпочла промолчать.
– Давайте хоть раз пройдем сцену, – сказал Майк ассистенту, но тут Леверн запротестовала: