Ответный удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ее левая рука невольно коснулась живота.

«Может быть, ребенок шевелится?» — подумал Йенс.

— Например, ты хочешь, чтобы я вернулась — учитывая все обстоятельства?

Поскольку он задавал себе точно такой же вопрос, Йенс не крикнул «Да!», как ему, наверное, следовало бы. Он молчал, и через несколько секунд Барбара отвернулась. Йенс испугался. Отказываться от нее он тоже не хотел.

— Извини, дорогая. Сразу столько всего свалилось.

— Какая печальная правда! — Барбара устало покачала головой и поднялась на ноги. — Пойду-ка я вниз и займусь делом, Йенс. Я ведь теперь что-то вроде помощника по связям с ящерами.

— Подожди.

Ларсену тоже нужно было работать, а теперь, когда Металлургическая лаборатория добралась до Центра, в четыре раза больше. Но дела подождут. Он тоже встал, обошел свой стол и обнял Барбару. Она прижалась к нему, и он вспомнил такое знакомое, уютное ощущение ее тела. Йенс пожалел, что ему не хватило ума запереть дверь кабинета на ключ: он мог бы попытаться повалить ее на пол прямо здесь и сейчас. Прошло так много времени… он вспомнил последний раз, когда они занимались любовью на полу, а ящеры бомбили Чикаго.

Барбара подняла голову и поцеловала его гораздо нежнее, чем там, на Ист-Эванс. Но прежде чем он успел предпринять какие-то решительные шаги для того, чтобы повалить ее на пол — даже при незапертой двери — она отодвинулась от него и сказала:

— Я, правда, должна идти.

— Где ты будешь ночевать? — спросил Йенс.

Ну вот. Он все-таки задал свой вопрос. Если она скажет, что придет к нему, Йенс не имел ни малейшего представления о том, что он станет делать — но знал наверняка, что больше не вернется в общежитие для холостяков!

Однако Барбара покачала головой и ответила:

— Не спрашивай меня, пожалуйста. Сейчас я даже не знаю, на каком свете нахожусь.

— Ладно, — неохотно проговорил Йенс, потому что, когда они обнимались, понял, на каком свете находится он.

Барбара закрыла за собой дверь кабинета. Он стоял и слушал, как затихают ее шаги в коридоре, а потом на лестнице. Ларсен вернулся за стол, выглянул в окно. Вот Барбара показалась на улице. Подошла к Сэму Иджеру. Не заметить его было невозможно, даже с третьего этажа. Внизу столпилось множество людей в военной форме, но только он один стоял рядом с пленными ящерами. Глядя на то, как его жена обняла и поцеловала высокого солдата, Йенс подумал, что ведет себя недостойно, подсматривая за ними, но просто не мог отвернуться. Когда он видел ее рядом с Сэмом, холодный, очевидный вывод напрашивался сам собой — он понял, где сегодня будет спать его жена.

Наконец, Барбара высвободилась из объятий Сэма, но еще несколько секунд не убирала руку с его пояса. Йенс неохотно отошел от окна и взглянул на свой стол.

«Что бы ни происходило с моей жизнью, идет война, и у меня куча работы», — сказал он себе.

Он мог заставить себя наклониться над столом. Мог взять отчет из деревянной, покрытой лаком корзины для документов. Но слова на бумаге казались лишенными смысла — и с этим он ничего сделать не мог. Горе и ярость не давали думать.

Очень плохо. Но вернуться назад, в общежитие для холостяков под надежной охраной молчаливого Оскара, было в тысячу раз хуже.

— Не потерплю, — шептал он снова и снова, стараясь, чтобы Оскар ничего не услышал. — Ни за что не потерплю.

Нормальная жизнь. Мойше Русси почти забыл, что такое возможно. Конечно, он не видел ничего хорошего вот уже три с половиной года, с тех самых пор, как немецкие пикирующие бомбардировщики «Хейнкели» и другие машины нацистов принесли смерть в Польшу.

Сначала бомбежки. Затем гетто: теснота, болезни, голод, бесконечная работа, смерть десятков тысяч евреев. И новый поворот войны — изгнание немцев из Варшавы. А потом короткий промежуток времени, когда он выступал по радио от имени ящеров. Тогда он думал, что жизнь становится нормальной. По крайней мере, ему и его семье больше не приходилось голодать.

Но оказалось, что ящеры хотят заковать в кандалы его дух не меньше, чем нацисты, которые стремились довести его до изнурения тяжелой работой и оставить умирать… или отправить в лагерь смерти и просто уничтожить, даже зная, что он еще в состоянии трудиться на благо Рейха.

А дальше он скрывался в темном железном подвале — как долго, известно одному только Богу. Бежал в Лодзь. Разве можно назвать это нормальной жизнью? А сейчас он живет вместе с Ривкой и Ревеном в квартире, где есть вода и электричество (по крайней мере, почти все время), причем ящеры не имеют ни малейшего понятия о том, где он находится.

Не рай, конечно, но что теперь рай? Мойше получил возможность жить, как человек, а не вечно голодная ломовая лошадь или кролик, за которым гонится охотник.

«Значит, на сегодня таково мое определение нормальной жизни?» — спросил сам себя Мойше, шагая по Згиерской улице в сторону рынка.

Он покачал головой.

— Нет, это не нормальная жизнь, — заявил он вслух, словно спорил с кем-то, кто с ним не соглашался.

В нормальной жизни он вернулся бы к занятиям медициной, где худшее, с чем ему приходилось сталкиваться, была враждебность студентов поляков. Мойше с нетерпением ждал возможности возобновить учебу и начать применять свои знания.