Ответный удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А что еще оставалось делать? Позволить Шульцу обращаться с собой, как со шлюхой? Людмила сердито покачала головой. Наверное, следовало ответить какой-нибудь шуткой, а не устраивать ему сцену.

Ну, теперь уже поздно жалеть о том, чего изменить нельзя. Она устало побрела к дому, в котором расположились женщины-летчицы. Не слишком надежное укрытие: стенами служили мешки, наполненные землей, и охапки сена, а крышей — неструганные доски, засыпанные сеном и прикрытые камуфляжной сетью. Крыша протекала, да и не особенно сохраняла тепло, но здесь все так жили, включая полковника Карпова.

Дверь в импровизированный барак не имела петлей и сдвигалась в сторону, сразу за ней висел занавес затемнения. Людмила сначала закрыла дверь, и лишь потом отодвинула занавес. «Не дать ящерам увидеть ни искорки света» — правило, которому Людмила следовала так же неукоснительно, как и «Взлетай по ветру».

Впрочем, в бараке царил полумрак: горело несколько свечей и масляная лампа, однако, Людмиле хватило их света, чтобы не спотыкаться о женщин, которые, завернувшись в тонкие одеяла, спали на соломенных тюфяках. Зевая, Людмила медленно пробиралась к своему месту и вдруг заметила белый прямоугольник поверх сложенного одеяла. Когда она отправлялась на задание несколько часов назад, его там не было.

— Письмо! — радостно прошептала она.

Да еще от кого-то гражданского, иначе его сложили бы по-другому. Людмилу охватило возбуждение, ведь она не слышала о своей семье с тех самых пор, как прилетели ящеры. Она уже потеряла надежду, а, может быть, у них все в порядке?

В тусклом свете Людмила не сразу сообразила, что письмо в конверте. Она перевернула его и поднесла поближе к глазам, чтобы посмотреть на обратный адрес. Ей потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что часть его написана латинскими буквами, а часть старательно выведенными печатными русскими.

И тут она посмотрела на марку. Если бы год назад кто-нибудь сказал ей, что она обрадуется, увидев портрет Адольфа Гитлера, Людмила посчитала бы, что этот человек окончательно выжил из ума или сознательно хочет нанести ей смертельное оскорбление — скорее всего, и то, и другое.

— Хайнрих, — тихонько выдохнула она, постаравшись правильно произнести чужой для русского языка звук в начале имени.

Людмила быстро вскрыла конверт и достала листок бумаги. К своему огромному облегчению она увидела, что Егер почти все написал печатными буквами: Людмила практически не понимала его почерк. Она прочитала:

Людмила представила себе, как дрогнул уголок его рта, когда он написал эти слова. Она так ясно его видела, что только сейчас поняла, как сильно по нему соскучилась.

Людмила вспомнила рассказы Егера о том, как он путешествовал верхом на лошади по Польше, занятой ящерами. По сравнению с этим все, что она делала на своем У-2, казалось детскими игрушками.

— Да, есть, — прошептала Людмила.

Завести роман с врагом не слишком умный поступок (наверное, Егер тоже так думал), но она никак не могла заставить себя относиться к происшедшему, как к чему-то плохому или постыдному. Дальше в письме говорилось:

Людмила не знала, смеяться или плакать. У Шульца все в полном порядке, и она действительно за ним присматривает, а он мечтает только об одном — затащить ее к себе в постель. Может быть, ему станет стыдно, если она покажет ему письмо Егера. Впрочем, никто не заставляет ее принимать решение сейчас. Ей очень хотелось поскорее дочитать письмо и хоть немного поспать. Все остальное подождет.

Людмила сложила письмо и засунула в карман летной куртки. Затем сняла кожаный шлем и очки. Дальше она раздеваться не стала, оставила даже валенки, потому что в бараке было холодно. Она быстро улеглась на свой тюфяк, накрылась с головой одеялом и мгновенно заснула.

Когда на следующее утро Людмила проснулась, она обнаружила, что спала, засунув руку в карман, в котором лежало письмо. Она улыбнулась и решила немедленно на него ответить. А покажет ли она его Шульцу… что же, потом будет видно. Скорее всего, покажет, но не сейчас, а когда они оба немного успокоятся и перестанут сердиться друг на друга. И тут Людмила вспомнила, что так и не доложила полковнику Карпову об артиллерийской батарее ящеров.

Охранник-ниппонец вручил Теэрцу обед. Тот вежливо поклонился в знак благодарности, одновременно наставив один глазной бугорок на содержимое миски, чтобы посмотреть, что ему принесли. И чуть не зашипел от удовольствия: рядом с рисом лежали большие куски какого-то мяса. Большие Уроды в последнее время стали лучше его кормить; опустошив миску, он практически насытился.

Теэрц пытался понять, чего от него хотят Большие Уроды. Плен научил его, что они никому не делают ничего хорошего просто так. До настоящего момента они вообще ничего хорошего ему не делали. Перемена в их поведении вызывала у него серьезные опасения.

Его размышления прервало появление майора Окамото и охранника с каменным лицом и винтовкой в руках. Окамото говорил на языке Расы.

— Пойдешь со мной, — приказал он.

— Будет исполнено, недосягаемый господин, — ответил Теэрц, который всегда покидал свою камеру с огромным облегчением.

Теперь он держался на ногах гораздо более уверенно, чем раньше; поднимаясь вверх по лестнице в комнату для допросов в тюрьме Нагасаки, Теэрц размышлял о том, что это приятное физическое упражнение, а не тяжелый физический труд.

«Просто поразительно, что делает с самцом приличное питание», — подумал он.

Поджидавшие их ниппонцы были одеты в белые халаты ученых. Большой Урод, занимавший центральное кресло, что-то сказал, и Окамото перевел:

— Сегодня доктор Нишина хочет обсудить природу бомб, при помощи которых Раса уничтожила Берлин и Вашингтон.

— Пожалуйста, — добродушно согласился Теэрц. — Бомбы сделаны из урана. Если вы не знаете, что такое уран, я вам скажу — девяносто второй элемент периодической таблицы.

Он позволил себе немного раскрыть пасть от удовольствия. Большие Уроды такие варвары! Конечно же, они не имеют ни малейшего представления, о чем он говорит.

Окамото перевел его ответ ниппонским ученым, они некоторое время что-то между собой обсуждали, а потом майор сказал, обращаясь к Теэрцу:

— Я не знаю необходимой терминологии, чтобы правильно поставить необходимые вопросы и прошу тебя помочь мне, а, кроме того, по возможности, попытаться понять нас и без терминов.