Ответный удар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они обменялись сердитыми взглядами, и Егер пожалел, что поздоровался с физиком. Судя по выражению лица Гейзенберга, его посетили точно такие же мысли.

— Металл для вас реальнее людей, которые отдали свои жизни, чтобы его достать, — выкрикнул Егер.

Ему хотелось стащить Гейзенберга с облака, на котором тот так удобно устроился, и заставить взглянуть, хотя бы издалека, на мир, существующий вне уравнений. А еще у него ужасно чесались руки — взять бы, да и врезать напыщенному наглецу по морде!

— Я просто с вайи вежливо поздоровался, полковник Егер, — ледяным тоном заявил Гейзенберг. — То, что вы стали на меня нападать, да еще с таким яростным ожесточением, говорит о вашей неуравновешенности. Даю вам слово, полковник, я больше не стану вас беспокоить.

Физик быстро развернулся и зашагал прочь. Кипя от негодования, Егер двинулся в противоположном направлении.

— Ну-ну, полковник, что такое? — удивленно спросил кто-то, когда Егер, вздрогнув от неожиданности, выхватил из кобуры пистолет.

— Доктор Дибнер! — проговорил Егер, убирая оружие. — Вы меня напугали.

— Постараюсь в дальнейшем соблюдать осторожность, — пообещал Курт Дибнер. — Не хочу подвергать свое здоровье опасности.

В то время как Гейзенберг во всем походил на книжного профессора, Дибнера можно было легко принять за самого обычного фермера, лет тридцати. Широкое лицо с пухлыми щеками, редеющие, смазанные жиром и зачесанные назад волосы, мешковатый костюм, словно предназначенный для прогулок по полям, и только толстые очки, говорящие о близорукости, указывали на его принадлежность к миру науки.

— Я немного… поспорил с вашим коллегой, — сказал Егер.

— Да, я заметил. — В глазах за толстыми стеклами появилась искорка веселья. — Я еще ни разу не видел доктора Гейзенберга в такой ярости; он гордится своим олимпийским спокойствием. Я завернул за угол как раз, когда вы заканчивали ваш… спор, так, кажется, вы сказали? Мне ужасно интересно, что явилось его причиной.

Полковник несколько мгновений колебался, поскольку именно его комплимент, высказанный в адрес Дибнера, так возмутил Гейзенберга, но потом все-таки проговорил:

— Мне не понравилось, что профессор Гейзенберг не до конца понимает, с какими трудностями нам пришлось столкнуться, когда мы добывали взрывчатый металл, чтобы ваши физики могли впоследствии его изучать.

— А, понятно. — Дибнер быстро огляделся по сторонам. В отличие от Егера и Гейзенберга, его беспокоило, кто услышит их разговор. Толстые стекла очков в темной оправе делали его похожим на любопытную сову. — Иногда, полковник Егер, — сказал он, когда удостоверился, что поблизости никого нет, — тот, кто находится в башне из слоновой кости, не в состоянии увидеть людей, копошащихся внизу, в грязи.

— Может быть, и так. — Егер внимательно посмотрел на Дибнера и продолжал: — Однако… прошу меня простить, герр профессор, но мне, полковнику, танкисту, ничего не понимающему в проблемах ядерной физики, кажется, что вы тоже живете в башне из слоновой кости.

— Вне всякого сомнения. Конечно, живу — Дибнер рассмеялся, и его пухлые щеки забавно заколыхались. — Только не на самом верхнем этаже. До войны, прежде чем уран и все, что с ним связано, стало играть такую важную роль, профессор Гейзенберг занимался, главным образом, вопросами математического анализа материи и ее поведения. Вы, наверное, слышали о «принципе неопределенности», который носит его имя?

— К сожалению, нет, — ответил Егер.

— Ну и ладно. — Дибнер пожал плечами. — Заставьте меня командовать танком, и через несколько минут мне конец. Мы все специалисты в своей, конкретной области. Я тоже занимаюсь физикой, но меня интересует экспериментальная сторона — я хочу знать, что нам дают возможности материи. А потом теоретики, среди которых доктор Гейзенберг самый лучший, используют полученные нами данные, чтобы развивать свои сложные идеи.

— Спасибо. Вы помогли мне понять, как обстоят дела на самом деле.

Егер говорил совершенно серьезно — теперь он знал, почему Гейзенберг назвал Дибнера ремесленником. Разница между ними примерно такая же, как между самим Егером и полковником генерального штаба. Егер не обладал стратегическим видением, которое сделало бы его человеком с лампасами — широкими красными полосами на форменных брюках, отличавших представителей генерального штаба. С другой стороны, офицер штаба вряд ли владел необходимыми знаниями и навыками для того, чтобы командовать танковым подразделением.

— Пожалуйста, попытайтесь смириться с нашими слабостями, полковник. Перед нами стоят невозможно трудные задачи, которые не становятся легче от того, что мы находимся под невероятным давлением времени и стратегии, — сказал Дибнер.

— Я понимаю, — ответил Егер. — Мне бы хотелось вернуться в свое подразделение, чтобы я мог употребить знания, полученные в сражениях с ящерами, на пользу Рейху и, тем самым, помочь вам быстрее закончить вашу работу. Я здесь не на месте.

— Если благодаря вам работа над созданием урановой бомбы продвинется вперед, вы окажете Рейху гораздо более неоценимую помощь, чем на поле боя. Поверьте, я говорю истинную правду. — Дибнер произнес свою речь так серьезно, что мгновенно напомнил Егеру фермера, расхваливающего урожай свеклы.

— Если.

Егер по-прежнему не верил в то, что может принести пользу здесь, в Гехингене: проку от него столько же, сколько от весел, когда едешь на велосипеде. Впрочем, ему в голову пришла идея, и он улыбнулся. Дибнер улыбнулся ему в ответ.

«Кажется, он приличный человек», — подумал Егер, которому даже стало немного неудобно от того, что он решил поступить наперекор совету физика.

Вернувшись к себе, он написал прошение о переводе на фронт. На вопрос о причинах, заставляющих его об этом просить, Егер ответил: «Я не приношу физикам никакой пользы. Если вам требуется подтверждение, пожалуйста, обратитесь к профессору Гейзенбергу».

Он отправил прошение с посыльным и стал ждать ответа, который прибыл достаточно быстро. Его прошение было удовлетворено даже скорее, чем он ожидал. Профессор Дибнер и еще несколько физиков выразили сожаление по поводу того, что он их покидает. Профессор Гейзенберг промолчал. Вне всякого сомнения, он сказал свое веское слово, когда ему позвонили, или телеграфировали с соответствующим вопросом.

Наверное, он думал, что отомстил Егеру. Сам Егер считал, что знаменитый профессор оказал ему неоценимую услугу.

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня».