Накайяма, худощавый самец, невысокого для тосевитов роста, задал еще один длинный вопрос на своем родном языке. Окамото снова перевел:
— Доктор спрашивает, каким образом вы надеетесь удержать Тосев-3, если среди бас нет самок.
— Разумеется, мы на это не рассчитываем, — ответил Теэрц. — Мы первопроходцы, боевой флот. В нашу задачу входит покорить ваш мир, а не колонизировать его. Вслед за нами, примерно через сорок лет, прибудут колонисты. Они готовились к отлету, когда мы стартовали.
Такой большой промежуток времени нужен был для того, чтобы самцы боевого флота смогли установить на Тосеве-3 надлежащий порядок. Так бы все и произошло, если бы Большие Уроды оставались дикарями, не знающими, что такое промышленность, каковыми их и считала Раса.
Теэрц продолжал относиться к тосевитам, как к дикарям, но, к сожалению, промышленность у них оказалась очень даже развитой.
Три ниппонца в белых халатах принялись что-то обсуждать между собой. В конце концов, один из них задал Теэрцу вопрос:
— Доктор Хигучи хочет знать, какое летоисчисление ты имел в виду — свое или наше.
— Наше, — ответил Теэрц, который считал ниже своего достоинства тратить время на изучение местных мер длины и всего прочего. — Если переводить в ваши единицы времени, получится меньше — только я не знаю, насколько.
— Итак, флот колонистов, как ты его называешь, прибудет сюда меньше, чем через сорок наших лет? — спросил Хигучи.
— Да, недосягаемый господин, — со вздохом проговорил Теэрц.
В теории все звучало так просто — разбить Больших Уродов, подготовить планету к полной колонизации, а затем устроиться поудобнее и ждать колонистов. Когда Теэрц, наконец, уловит аромат ферромонов, призывающий к спариванию, может быть, и он тоже станет отцом нескольких яиц. Разумеется, растить детенышей — дело самок, но ему нравилась мысль о том, что он передаст свои гены будущему поколению и, таким образом, сделает ценный взнос в копилку Расы.
Однако, судя по всему, этот мир будет доставлять неприятности представителям Расы и после того, как сюда прибудут колонисты. Но даже если и нет, его собственные шансы на потомство практически равны нулю.
Теэрц задумался, а ниппонцы тем временем организовали самую настоящую дискуссию. Наконец, самец, который еще не задал Теэрцу ни одного вопроса, обратился к нему через Окамото:
— Доктор Цуи интересуется размерами колонизационного флота по сравнению с боевым.
— Колонизационный флот нельзя сравнивать с боевым, — ответил Теэрц. — Он намного больше, недосягаемый господин. Так и должно быть. Он доставит сюда огромное количество самцов и самок, а также все необходимое для того, чтобы они могли здесь жить.
Выслушав его ответ, ниппонцы загомонили, перебивая друг друга. Затем ученый по имени Цуи спросил:
— Колонизационный флот вооружен так же, как и боевой?
— Нет, конечно. Никакой необходимости… — Теэрц помолчал немного, а потом сказал: — Вопрос о серьезном вооружении колонизационного флота обсуждался. Но мы пришли к выводу, что вы, тосевиты, будете полностью находиться у нас в подчинении, когда прибудут наши колонисты. Мы не думали, что вы окажете нам такое яростное сопротивление.
«Я не рассчитывал на то, что вы меня собьете», — добавил он про себя.
Ниппонцы оскалили свои плоские, квадратные зубы — так они демонстрировали свое удовольствие — и Теэрцу показалось, что его слова им понравились.
— Все тосевиты отличаются храбростью, а мы, ниппонцы, самые отважные из отважных, — заявил майор Окамото.
— Да, вы говорите истинную правду, — проговорил Теэрц.
Почти сразу после этого допрос прекратился, и Окамото вместе с охранником, который дожидался за дверью, отвели Теэрца в камеру. Вечером в миске с рисом Теэрц обнаружил небольшие кусочки мяса. До сих пор такое случалось всего несколько раз.
«Лесть приносит плоды», — подумал Теэрц и с удовольствием проглотил мясо.
Остолоп Дэниелс посмотрел на свои карты: четыре трефы и королева червей. Он отложил королеву.
— Дай одну, — попросил он.
— Одну, — повторил Кевин Донлан. — Пожалуйста, сержант.
Новая карта оказалась бубновой масти. Понять это по выражению лица Дэниелса не представлялось возможным. Он бесчисленное множество раз играл в покер в поездах и автобусах, когда играл в бейсбол в низшей лиге (и короткое время в высшей), а затем много лет работал менеджером одной из команд. Во время предыдущей войны ему приходилось подолгу сидеть в окопах Франции. Остолоп никогда не ставил больших денег, если блефовал, но гораздо чаще выигрывал, чем проигрывал. Порой ему удавалось сорвать хороший куш.
Впрочем, непохоже, что сегодня у него именно такой день. Рядовой из его расчета, громадный парень по имени Бела Сабо, которого все называли Дракула, взял три карты и сильно поднял ставку. Остолоп предположил, что у него, скорее всего, тройка, или что-нибудь получше. Когда пришла его очередь, он бросил карты на стол.
— Все деньги на свете выиграть невозможно, — философски заметил он.