– Отец знал бы, что ты лжешь. Хенна нетерпеливо вытерла лицо.
– В таком случае хорошо, что ты не твой отец. Улыбка его стала шире, он кивнул.
– Особенно потому, что моя мать очень расстроилась бы, если бы отец испытывал к тебе то, что испытал я, когда обнимал тебя.
Он эмпат. Как она могла забыть?
Она не знала, отразилось ли это на ее лице, но Джес рассмеялся. И хоть лицо ее горело, она все равно почувствовала, что смех Джеса растопил холод у нее внутри. И ей захотелось прикоснуться к нему.
– Посмотри, – сказал Таер, показывая на горы. – Видишь ту вершину? Я ее знаю. Мы ближе к дому, чем я думал.
– Уже с час Скью идет быстрее, чем обычно, – ответила Сэра, и в этот момент упали первые капли дождя. – Думаю, до дома осталось не больше часа пути. Может, и меньше. Я только раз была на этой дороге.
Она посмотрела на мужа и улыбнулась, видя напряженное выражение его лица. Он последний раз видел Ринни осенью, полгода назад.
Откуда-то сбоку послышался громкий смех Джеса. Зашуршали, закачались ветви, и на дороге показалась Хенна. Выглядела она необычно взволнованной.
Она подошла к Сэре и погрозила пальцем.
– Скажи своему парню, что он для меня слишком молод. Я не беру детей, только что отлученных от материнской груди.
– Я ей нравлюсь, – сказал Джес с широкой улыбкой, появляясь вслед за Хенной.
– Вижу, – сказал Таер. – Но послушай меня, сын. Ей пора поправить крылышки.
Хенна перевела взгляд на Таера.
– Не поощряй его!
Сэра никогда не слышала, чтобы Защитник был настолько стабилен, что мог поддерживать романтические отношения. Слишком много возникает проблем. Даже простое прикосновение затруднительно – когда Защитник спит, носитель ордена, который всегда эмпат, слишком напряжен, чтобы позволить кому-то коснуться его. Когда контроль у Защитника, безымянный ужас, который всегда сопровождает его, отпугнет самого пылкого влюбленного.
Но подготовка Хенны как Ворона позволяла ей полностью себя контролировать, и это защищало Джеса от эмоций, так что он мог наслаждаться ее прикосновениями. А что касается Защитника, он как будто нисколько не пугал Хенну.
И это внушало Сэре надежду.
Пока Таер и Хенна обменивались репликами, резкими с ее стороны и насмешливыми с его, Сэра наблюдала за Джесом и радовалась его смеху, пока этот смех неожиданно не прервался. Улыбка еще задержалась во взгляде, но скоро исчезла и она, и теперь казалось, что он никогда не смеется.
Прежде чем Сэра смогла спросить, что случилось, из-за деревьев вместе с Гурой появился Лер.
– Папа, мама, что-то…
Его прервало резкое ржание жеребца. Скью полувстал на дыбы и ответил.
– Спокойнее, – сказал Таер, и старый боевой конь послушался его. – Что случилось?
В этот момент буря из легкого дождя превратилась в сплошной поток; Сэра невольно нагнула голову. А когда подняла, прямо перед ними на дороге стояла лошадь.
Бледная как смерть, мертвенно-белого цвета, с облезлым желтоватым хвостом, лошадь была страшно худая, у нее торчали ребра, а глаза смотрели из глубоких впадин.
– Что случилось? – спросил Джес, и Сэре вначале показалось, что он просто повторяет вопрос отца.
Но тут лошадь ответила голосом хриплым и страшным, как завывание бури.
– Идем, – сказала она и исчезла за деревьями.
Оба парня и собака исчезли вслед за ней. Скью сделал скачок, прежде чем Таер придержал его и посмотрел на Сэру и Хенну.
– Это лесной царь, – сказала Сэра, как только поняла сама. – Иди вперед. Мы с Хенной догоним.